Он встал, будто готовясь попрощаться.

Конечно, это был блеф. Но и Скай, и тень Стратагем в моем сознании подсказывали — душу Велиора в любом случае придется отдать. Это слишком крупная рыба для наших сетей, а Хранители Вечности не бросаются обещаниями. Выбора нет. Главное, чтобы это была окончательная цена нашего спасения…

— А что с остальным? — спросил я, намекая на Мико и те несколько Рун, что выпали с коллекционера. Тщательно осмотреть их не было времени, но Скай уже сообщила, что находки весьма любопытны. Кроме того, в Кувшине Морвейн содержались и иные души, явно похищенные в Вечности, — теперь я понимал, что именно в этом и состояла ее миссия.

— О, остальное, — мой собеседник небрежно махнул рукой, — можешь оставить себе. У меня сегодня отличное настроение, так что считай это моей инвестицией. Хорошая сделка, не правда ли? Дракон и золото плюс возвращение домой…

К чему тянуть с неизбежным? Я перезарядил Руну, и Морвейн, появившись из Скрижали, на мгновение замерла, а потом медленно опустила голову. Она не произнесла ни слова, но мгновенно оценила ситуацию и все поняла. Лицо Восходящей стало холодной отстраненной маской — как у приговоренной к смерти.

— Морвейн кель’Талас, — произнес Хитрейший с той же легчайшей, почти неуловимой иронией. — Заклинательница… или, вернее сказать, похитительница душ. Неужели ты думала, что я не узнаю твой секрет?

Морвейн молчала.

— Друг мой, знаешь ли ты, сколько душ она украла? — Спросил у меня Хранитель. — Знаешь, что каждый нео в обмен на смерть платил Руну, пока в ее Скрижали не кончилось место? О, взгляни…

Он вдруг соткал осанну. Я увидел закрытый зал, толпу нео в нем — и Морвейн в центре пустого круга, и тянущуюся к ней цепочку Восходящих. Выглядело это жутковато — как бойня или добровольное жертвоприношение… В руке Заклинательницы размеренно вздымался и падал золотой кинжал, и души одна за другой отправлялись в Кувшин. Я содрогнулся. Как она убедила сородичей отдать свои души? И самое главное — что дальше Морвейн собиралась делать с этими душами? Неужели… она собиралась дать им тела, как я вернул его Динамиту? Но откуда она возьмет столько Рун Оживления?

Морвейн вдруг ответила, причем в ее голосе не было ни стыда, ни страха — только усталая решимость:

— Девятьсот девяносто девять душ, больше не вмещает мой Кувшин. К сожалению. И каждая — добровольно. Они шли ко мне сами. Просили и умоляли. Потому что Вечность забрала у нас не только жизнь, но и смерть. Ты назвал меня похитительницей, Хранитель? Во имя всех Единых, я — их спасительница. Я дала им то, что вы отняли. Шанс на возвращение. Шанс избавиться от ваших оков!

— Как трогательно, — усмехнулся Хитрейший. — Какие красивые слова… Я бы даже поверил, если бы не знал, что избранные тобой души — цвет Круга Янтандер за последние сто циклов. Стражи Курганов, которых Тысяча Братьев собирается использовать в своей войне. Страшно подумать, что произойдет, когда они окажутся на свободе…

Морвейн не ответила.

— Впрочем, мне это безразлично, — Хитрейший лениво махнул рукой. — Возвращайте хоть всех. Главное — отдай мне душу Велиора Вортекса. Остальными можете распоряжаться по своему усмотрению…

Я медленно кивнул в ответ на вопросительный взгляд Заклинательницы. В нем опять зажглась надежда. Из ее Скрижали появился Воющий Кувшин, и Хитрейший нетерпеливо протянул руку. Яркая золотая бабочка на цепи выскользнула из горловины — и тут же была втянута во что-то блеснувшее на пальцах Хранителя. Кольцо? Я был готов поклясться, что его руки были чисты.

— Вот и славно, — произнес Хитрейший. — Будем считать, что мы пока в расчете. Передай своему хозяину, Морвейн кель’Талас, что я удовлетворен. И мои наилучшие пожелания… А теперь оставь нас.

Когда Заклинательница вернулась в Скрижаль, он прищурился, задумчиво глядя на меня.

— Один бесплатный совет, герой. Держись подальше от Псов, которых выпустила Палач. Против них нужны иные фигуры. За вашим фригольдом есть кому присмотреть, а вот ты… тебе стоит убраться подальше. Сам знаешь куда. Пока еще есть время.

Он щелкнул пальцами.

И мир вокруг опять изменился, превращаясь в сияющую, наполненную искрами Звездной Крови воду в Бассейне Душ. А затем — в тоннель, в конце которого стремительно приближалось Единство.

Домой. Мы летели домой…

Один, два, три…

Я сделал вдох уже привычным — нет, не отражением — своим настоящим телом. И вышел из Саркофага Бесконечного Сна в Серебряном Замке, а спустя пару секунд шевельнулось тело Винсента Кассиди. Рикс, пошатываясь, вывалился из столба — кажется, он только что пришел в сознание. Застонал, сжимая виски, — ментальное сканирование слугами Палача не шутка! Я поддержал его, одновременно гася символы Вечности над Саркофагами — от греха подальше, нити к отражениям всегда можно протянуть заново…

Больше всего я опасался, что безжалостное Сияние повредило разум нашего рикса, однако обошлось — через пару секунд взгляд Кассиди вновь приобрел осмысленность. Он посмотрел на меня со странным выражением — мучительно сведенные брови и стиснутые челюсти — и выдохнул:

— Мы… дома? Вырвались, буря…

— Надо поговорить, Винс! — жестко произнес я. — Немедленно!

— И выпить, — выдохнул рикс.

В Серебряном Замке было тихо и пусто. Поздняя ночь. Странно, Минос отсутствовал в лаборатории, как и большая часть его группы. По дороге в Реликварий Винс сообщил, что его Руны в целости и сохранности, в том числе и Мико. Услышав в ответ о потере двух сверхценных золотых Рун из моей Скрижали, он нахмурился и больше не произносил ни слова. Похоже, до рикса дошло, что цена освобождения его драконьей Руны превзошла все мыслимые пределы — и хорошо еще, что не стоила нам жизни! К тому же Палач угрожала, что выпустит своих Псов… и Хитрейший прямым текстом подтвердил это, а значит, к предупреждению стоило отнестись со всей серьезностью!