Бесчувственный. Ответишь за все
— Сириус, что ты такое говоришь?
— От тебя несет другим. Я учуял его запах на твоей коже. Я уничтожу его, когда поймаю. Но сейчас ты заплатишь сполна за свой поступок.
Он — власть и боль. Наследник самого могущественного клана оборотней и чудовище, чьей жестокостью пугают детей. Мы не должны были оказаться в одной постели, но то, что произошло, не изменить. И он готов растерзать меня за преступление, которого я не совершала.
1
В эту самую секунду я почувствовала — его взгляд будет преследовать меня до конца жизни. Он был подобен ожгу. Глубокая мгла, что пряталась глубоко внутри его зрачков кричала мне без слов: «Детка, добро пожаловать в ад».
Агата Серова.
Я методично складывала в чемодан свои вещи. Книги, тетради, немного косметики, фен. Рутинное занятие, которое обычно успокаивало, сегодня давалось с трудом. Воздух в моей комнате был густым и колючим от маминых нервов. Она ходила взад-вперед, и звук ее шлепающих тапочек с ушками отзывался в висках назойливой дробью.
— Я тебя не отпущу, слышишь! Не пущу! — ее голос дрожал, в нем слышались знакомые до боли нотки надвигающейся истерики. — Зачем тебе в это общежитие? Мы же договаривались, что ты будешь жить дома!
Я сделала вид, что не слышу, и продолжила рыться в столе, отыскивая зарядку от ноутбука. Где же он, этот чертов шнур? Просто сосредоточиться на чем-то простом, на чем-то обыденном. Иначе ее паника, как туман, просочится и в меня.
— Мам, — я выдохнула, все же оборачиваясь к ней. — Мы с тобой договаривались как раз об обратном. Мне очень далеко ездить. Я уже три месяца встаю в пять утра. Я не высыпаюсь, я опаздываю на первую пару. Это не жизнь.
Она сложила руки на груди, и ее милое лицо исказилось обидой и страхом. Она всегда так делала, когда я ее «не слушалась» — прижимала ладони к сердцу, будто мои слова причиняли ей физическую боль.
— Агата, почему нельзя было выбрать институт поближе? — ее голос стал капризным, детским. — Тебе что, в этом медом намазано? Ты со своими отметками могла бы поступить в любой. А поступила в этот… в это адовое место.
Вот мы и подобрались к сути. Дело было не в общежитии, не в дороге и не в ее тоске по мне. Дело было в них.
Мама воспитывает меня девять лет. С тех пор как я оказалась на заправке, куда её вызвали как сотрудника по делам несовершеннолетних.
Тогда, это была девочка, что сидела у короба с песком и шарахалась от всех кто пытался подойти близко. Я не помнила о себе ничего. И не вспомнила до сих пор. От прошлой жизни остались только шрамы больше похожие на клеймо. Попытки искать их значение ни к чему не привели..
Она взяла меня к себе пока велись поиски моих родителей, и оставила.
Меня за пол года никто не искал, они разослали мои фото по всем детским домам, школам и больницам в регионе — никто не узнал меня.
Мы привязались друг к другу и я очень полюбила её отца. Он стал прекрасным дедушкой. Веселый и в меру строгий. Мне очень его не хватало сейчас с его вечным “Шура! Дай ей самой решить, что ты как курица над ней прыгаешь?” И мама сразу становилась такая возмущенная “А что я? Я же просто советую!”
— Дорогая, ты же знаешь, что тебе стоит держаться от оборотней подальше. Как и каждой девочке. А там самый большой рассадник этих… нелюдей в городе. Молодые оборотни очень плохо себя контролируют. Это чревато, Агата, детка, подумай еще раз вдруг что-то случится с тобой? Их отмажут, а у тебя вся жизнь переломана будет.
Даже мое имя — не мое. Мы выбирали его вместе когда делали мне новые документы. Я помню момент, когда меня спросили как бы я хотела, чтобы меня называли. Я долго думала и так ни к чему не пришла, но когда мы спускались в метро я на стене увидела плакаты на стене с разными камнями. Больше всего мне тогда понравился камень, что из красного переходил в черный с белыми полосами.
Помню, спросила что это за камень такой, а мама сказала Агат. И добавила — есть имя в честь этого камня Агата. Вот так у меня появилось это имя.
Сейчас я смотрела на нее и не понимала. Искренне не понимала. Ее страх был для меня чем-то из области сказок, страшилок, которые рассказывают детям, чтобы те не ходили одни в лес. Я училась там три месяца и ни разу не увидела ничего, что напоминало бы эти байки. Более того оборотни стараются не пятнать репутацию людьми.
Да, они были другими — диковатыми, слишком уверенными в себе, собранными в стаи. Но они не кидались на людей. Отношения между людьми и оборотнями, конечно, были натянутыми, но истории о том, что каждый второй норовит залезть к тебе под юбку, — это был просто бред.
Ну и кроме того, я не считала себя настолько красивой, чтобы какой-нибудь оборотень обратил на меня внимание и пошел против всех ради того, чтобы быть со мной.
На меня вообще мало кто обращал внимание. Я была серой мышкой с сумкой книг, которая спешила на пары и на которую никто не смотрел. И это меня вполне устраивало. Внимания мне в школе хватило.
Я достала телефон и начала вызывать такси. Мама ахнула, повалилась в кресло и схватилась за сердце. Я закатила глаза.
— Мам, прекрати. Все будет хорошо. Я буду приезжать к тебе каждые выходные. Обещаю.