«Чтобы обрести свободу, я должен стереть самого себя. Победа ли это… или ещё одна форма смерти?»

Мысль ударила так остро, что ему на миг захотелось смять свиток, бросить в огонь, развеять энергию и закончить всё разом. Перестать дёргаться между прошлым и настоящим, между тем, кем он был, и тем, кем его считают здесь.

Но вместо этого он лишь крепче сжал бумагу.

Руки побелели на костяшках.

У него не было роскоши выбора.

Либо он рассеет энергию и забудет, кем был, — либо так и умрёт рабом, цепляясь за мёртвое прошлое.

Хан Ло медленно свернул свиток и вернул его на место.

Потом поднял стоявшую в углу корзину, до краёв наполненную рудой с багровыми прожилками, и направился к дальнему концу пещеры — туда, где много лет назад обвалился туннель.

В стене оставался узкий лаз, через который можно было выбраться наружу. Хан Ло привычно проверил, не цепляется ли корзина за выступы, пригнулся и, медленно протискиваясь, пополз к выходу.

На самом краю утёса росло высокое дерево с мощными корнями, спрятанными в густых кустах. Именно в этих зарослях и скрывался вход в его убежище — надёжно укрытый от посторонних глаз проход в пещеру.

Убедившись, что поблизости никого нет, Хан Ло осторожно выбрался наружу с корзиной в руках.

Перед ним раскинулся знакомый вид: леса, опутанные лианами, волны холмов и отвесных утёсов, а вдали — серебристая кромка воды, где океан омывал остров. В самом центре высилась чёрная вулканическая гора.

Единственный вход в пещеру был спрятан под корнями дерева, а крупная трещина в своде, через которую пробивался свет, выходила на крутой склон утёса.

Её не было видно ни с самого утёса, ни снизу, ни издалека. Идеальное убежище для того, кто не хочет быть найден.

Водрузив корзину на спину, Хан Ло уверенным шагом направился в сторону поселения рабов.

Весь остров был изрешечён туннелями, как трухлявый ствол червоточинами. В этих подземных ходах и добывали руду, которую он нёс.

Корзина выглядела тяжёлой — но руда оказалась удивительно лёгкой. Такую ношу осилил бы и дряхлый старик.

Из за этого свойства руда стала проклятием острова.

С материка сюда свозили всех, кто уже не годился для настоящих рудников: старых, больных, увечных. Клану не нужно было их лечить — достаточно, чтобы они дышали и могли таскать корзины.

Примерно через час пути Хан Ло начал различать первые признаки поселения.

Среди деревьев всё чаще попадались самодельные шалаши и гамаки, натянутые между стволами, кострища, где ещё тлели угли после утренней варёной похлёбки.

Навстречу попадались рабы — кто то кивал ему, кто то лишь проводил усталым взглядом.

На тропе, ведущей к центру поселения, Хан Ло встретил старика Ли — сутулого, с седой щетиной и цепким, по молодому живым взглядом.

— Опять ты с этой корзиной, рыжий, — буркнул Ли, окинув его взглядом. — Смотри, не тяни со сдачей суточной нормы. А то ещё на материк отправят.

— Лучше здесь, чем там, — тихо ответил Хан Ло, не замедляя шага.

Старик понимающе усмехнулся и махнул рукой:

— Это уж точно. Береги себя, парень.

По дороге попадались в основном старики, но иногда встречались и вполне крепкие мужчины.

Одни оказались здесь после переломов рук и ног, других сгубили болезни или раны, полученные на материковых рудниках.

Там работа была куда тяжелее и опаснее. Сломать пару костей — не самое страшное, что могло случиться в тех шахтах.

Хан Ло слышал немало историй от новоприбывших.

Кто то погибал под завалами, кого то калечили падающие валуны, кто то просто исчезал без следа.

На материковых рудниках каждый новый день считался подарком судьбы. Многие считали, что попасть на остров — даже калекой, даже больным — значило получить второй шанс на жизнь. Пусть и в цепях.

Недалеко от тропинки, у костра с тлеющими углями, двое стариков вполголоса обсуждали новости.

— Говорят, ночью кто то пытался сбежать, — шепнул один, почесав щёку.

— Надзиратели ищут виновного, — ответил второй, настороженно оглядываясь. — Слышал, на этот раз накажут жёстче.

Хан Ло на миг задержался рядом, делая вид, что поправляет корзину, и прислушался.

Такие разговоры были не редкостью, но каждый раз напоминали: опасность здесь всегда рядом.

Многие из тех, кто попадал на остров, всё равно рано или поздно возвращались на материк — во время цикла прилива, после очередного осмотра.

Кости срастались, раны затягивались, болезни отступали. Клан не любил упускать рабочую силу.