***
#семейные тайны
#от ненависти до любви
#сводные
#главные герои не являются кровными родственниками
***
Независимая история
Однотомник
Глава 1. Детский дом
— Эй? Ты здесь, мышь белобрысая?
Поднимаюсь на ноги и прислушиваюсь.
Вот чёрт! Решили вернуться. Не прошло и часа.
— Назарова-а-а… — нарочито нежно зовёт Наташка, растягивая мою фамилию. — Ты где? Ау-у-у!
Сердце непроизвольно начинает биться быстрее.
— Она точно тут, — переговариваются между собой мои преследователи. — Больше прятаться негде. Везде уже посмотрели.
— Может, эта стукачка опять у директрисы в кабинете ошивается?
— Нет, к Салтычихе приехали какие-то люди на крутых тачках. Им со Швабриной не до Назаровой сейчас. Проверка опять, по ходу.
— Да тут Назарова, говорю вам!
— Доходяжная! — совсем рядом раздаётся голос Лены Прохоровой. — Иди сюда! Кыс-кыс!
По собственному желанию? Да ни за что! Ещё старые синяки на теле не зажили.
— Ну чё столбом встали? Проверяйте кабинки, — командует Катька.
— Тук-тук! Назарова, открывай!
— Мы знаем, что ты здесь.
— Задолбались уже искать тебя. Отзовись, зараза тощая!
— Быстро! Не то хуже будет, слышишь?
Судя по звуку, пинком ноги открывают двери. По очереди. Одну за другой.
— Нет её тут, — разочарованно объявляет Прохорова, не скрывая досады. — Все толчки пустые.
— И куда делась? Мелкие сказали, что точно видели её на этаже.
Закрываю глаза и качаю головой.
Вот ведь стукачи малолетние! Могли же промолчать.
Хотя навряд ли. Рослая, мощная верзила Катька почти наверняка припугнула их как следует. Громыко в этом деле профи. Не даром, возглавляет свою женскую «банду».
— Растворилась она по-вашему, что ли?
— Эй, гляньте-ка.
Подозрительно затихают. А значит ничего хорошего не жди.
Перестаю дышать.
Проходит секунда. Две. Пять.
Бах-бах-бах!!
Сильный удар по двери, ведущей в крошечную подсобку, в которой я нахожусь, вынуждает от неожиданности отпрянуть назад.
Врезаюсь спиной в шкаф и сверху на меня валятся пустые пластиковые вёдра разного калибра: от маленьких до больших.
Грохот стоит ужасный. Собственно, он и выдаёт меня с потрохами.
— Слышали?
— Она там! Там!
— Открывай, моль! — дёргают за ручку. Скребутся.
— Открывай, сказала! Хуже будет! — зло повторяет угрозу Катька.
Хлипкая щеколда, не выдержав обрушившегося на неё напора, сдаётся довольно быстро.
Дверь, резко распахнувшись, с глухим стуком ударяется о стену и я морщусь от яркого света, заливающего подсобку.
— Вот она! Коза! — громко сообщают шестёрки предводительнице.
Бросаю в них ведро. Сначала одно, потом второе.
— Ай!
Даже попадаю в кого-то.
— Где она? Сюда тащите!
— Отвалите! — дёргаюсь, когда хватают за руки и насильно тянут из подсобки.
— Нашлась, Кабаева недоделанная!
— Кабаева художественной гимнастикой занималась, — напоминаю.
— Чё ты там прошелестела? — сдвинув брови, грозно осведомляется Громыко.
— Я говорю, Алина Кабаева — гимнастка, а я фигуристка. Разница есть.
— Мне начхать!
— К стене встала! — грубо толкают в угол и обступают со всех сторон.
— Ой, не могу. Посмотрите на неё! Фигуристка, млин! — смеётся Ленка.
— Набор суповой!
— Ага! — кривится Катька, пренебрежительно меня разглядывая. — Доска гладильная! Что спереди, что сзади. Тебе точно шестнадцать?
В свете минувших событий я сильно похудела, но они перегибают. Фигура у меня имеется. Потому что с самого раннего детства спорт — неотъемлемая часть моей жизни.
— Моль бледнющая! Фу!
— Между прочим, бледность всегда считалась признаком аристократизма, — бросаю в шутку.
— Ни кожи, ни рожи!
Ну это они лукавят.
— Ты реально решила, что можешь понравиться нашим пацанам?
— Не сдались мне пацаны ваши, — отвечаю абсолютно честно.
— На Кирпича моего глаз положила, тварюка? — сощурив один глаз, осведомляется Катька.
— Кирпич-то знает, что он твой? — улыбаясь, вопросительно выгибаю бровь. — Мне кажется, он ни сном, ни духом.
— Ах ты падлюка! — зло цедит сквозь зубы, резко дёргая за футболку на себя. — Ишь, нарисовалась, не сотрёшь! Да мы тебя порвём щас, как тузик грелку!