И когда в ночь перед свадьбой, на собачьих боях, где пленных оборотней заставляют сражаться для забавы, она спасает жизнь молодому волку. Это привлекает к ней внимание альфы.
В ту же ночь, сбежав, альфа похищает её и увозит в суровые земли к северу от границы — туда, где некогда враждовавшие кланы оборотней начинают объединяться. Он считает, что она — ключ к победе в войне против людей.
Только вот, чем больше времени они проводят вместе, тем сильнее становится запретное влечение. И пока Аврора узнаёт, что не все волки плохи, альфа понимает: опасность грозит ей не только от его врагов, но и от тех, кого он когда-то считал друзьями.
С чудовищами по обе стороны, с жаждущей крови войной между людьми и оборотнями и с непреодолимой страстью, растущей между ними… Чем закончится их история — любовью? Или трагедией?
И вернётся ли Аврора домой?
А хочет ли она этого?
КОРОЛЬ ВОЛКОВ
КНИГА 1
Лорен Палфриман
Глава первая
Собачьи бои — это варварство.
Говорят, бойцы на ринге жаждут крови. Говорят, что волк внутри них вечно рвётся на свободу. Даже в такие ночи, как эта, когда луна не полная, и они выглядят, как люди.
Но разве они не заслужили насилия за то, что сделали с нашими землями?
И все же, сколько их ещё умрёт? И ради чего?
Я ёрзаю на деревянном стуле, поправляя высокий ворот платья, затем отбрасываю непокорную прядь рыжих волос. Здесь душно. Невыносимо душно. И будто даже стены давят.
Когда два дня назад я вышла из экипажа, суровые пейзажи Пограничья что-то глубоко во мне всколыхнули, хотя я никогда не забиралась так далеко на север.
Одна мысль о том, что лежит за этими каменными стенами, пробуждает желание сбежать из замка, сорвав с себя это неудобное платье. Я хочу мчаться сквозь дикие травы, чувствовать одуванчики между пальцами босых ног. Вдыхать запах сосен и слушать вой ветра в горах.
Вместо этого я делаю глоток воды и крепко сжимаю колени руками. Стараясь не вздрогнуть, когда в Главном Зале раздаётся хруст костей одного из бойцов, рухнувшего на пол. На каменный пол у моих шелковых туфель брызжет кровь.
Лорд Себастьян, сидящий напротив моего отца, смотрит на меня. В его взгляде мелькает нечто жестокое и голодное, стоит ему заметить мой дискомфорт.
Интересно, думает ли он о завтрашней ночи, о нашей первой брачной ночи.
От этой мысли меня тошнит ещё сильнее, чем от боя.
— Ваша дочь не одобряет насилие, Ваше Высочество, — обращается он к отцу, лишь отчасти верно истолковав отвращение, которое, должно быть, написано у меня на лице.
— Она женщина, — просто отвечает он.
Я ощетиниваюсь. Ну конечно, это всё, что он видит, когда смотрит на меня.
Не имеет значения, скольких лордов я уговаривала от его имени, или на скольких балах побывала, развлекая их, пока он строил свои военные планы. И то, что я согласилась на этот брак, чтобы укрепить его королевство, тоже неважно.
— Разумеется, — кивает Себастьян, откидываясь на спинку кресла так, будто не замечает короны на седых волосах моего отца. — Этим тварям не место перед взором прекрасного пола. Хотя, несомненно, ей доставляет удовольствие видеть, как они убивают друг друга. Волчьи кланы веками разоряли наши земли. Они убивают, насилуют и грабят. Для любой женщины, путешествующей в одиночку, встреча с ними на ее пути, обернется бедой, так как ей уготована учесть похуже смерти. — Его бровь выгибается. — Если вы понимаете, о чём я.
— Понимаю, — отвечает отец.
— Хотя, полагаю, южанкам редко доводится встречать волков — спасибо моим войскам, охраняющим границу, — произносит Себастьян, отхлебывая эль.
— Почетный долг на службе нашему великому королевству, — отец даже не удостаивает лорда взглядом. — И он приносит свои награды.
— О, несомненно, — взгляд Себастьяна темнеет.
Я стараюсь не отпрянуть. Заставляя себя быть лишь статуей, сосудом для души внутри. Позволяю мыслям унестись к тем диким горам, даже если сама никогда не смогу там побывать. Навсегда оставаясь узницей женского тела в стенах замка.
Узница. Или трофей. Это всё, чем я когда-либо была. И останусь и тем и другим, когда выйду замуж за лорда в обмен на его верность моему отцу.
— Однако, если у неё есть сочувствие к этим существам…
— Его нет, — резко обрывает отец.
— И всё же она должна знать, что помимо звериной агрессии, заложенной в их природе, в боях есть слава, — говорит Себастьян. — Люди по всему Пограничью знают имена лучших бойцов. А тех, кто сегодня одержит победу, переведут в более просторные вольеры и накормят сытным ужином. А еще наложницы помогут им высвободить своего волка другими способами. — Он барабанит пальцами по кружке. — Как бы отвратительно это ни звучало.
— Несомненно, — отвечает мой отец.
Я наблюдаю за мускулистыми, полуголыми фигурами на арене, рычащими и окровавленными. Безусловно, волков стоит опасаться. И всё же, глядя на жаждущие крови глаза толпы, на переходящие из рук в руки монеты, на то, как уголок отцовского рта дёргается, когда одного из воинов швыряют на землю, я задаюсь вопросом: может в глубине души все мужчины чудовища?
Бросив взгляд на жениха, я замечаю контраст. В нём нет грубой силы этих монстров с арены, он не мускулист, не брутален и даже не столь высок. Его тёмные волосы аккуратно собраны у затылка, а не растрёпаны, как носят северяне.