— Мама сказала, что ты пелеспективный, — улыбнулась мне девочка. — И послала к тебе.

— Однако ушлая у тебя мамаша, выходит, — покачал я головой.

— Угу, угу. Очень уфлая, — вернув личику серьезный вид, снова закивала девочка.

— А как маму-то зовут, знаешь? — задал я закономерный вопрос.

— Мама, — получил через секунду логичный ответ.

— Понятно. Что ж, попробуем тогда с другого бока зайти…

— А?..

— Где вы с мамой живете, показать сможешь?

— Там, — кивнула девочка в направлении арены, по всему периметру которой сейчас велось активное строительство.

— Ну пошли тогда искать: где это твое там, — хмыкнул я, направляясь с прижатой к груди девочкой к центральной стройплощадке.

— Ты обефьал маме меня лазвивать, — вдруг огорошила неожиданной предъявой пригревшаяся на моих руках кроха.

— ЧЕГО я обещал? — замерев, вытаращился я ребенка, уже не первый раз детским голосом тщательно проговаривающего недетские слова.

— Мастел, ты ж нас не обманеф? — в не по-детски прищурившихся голубеньких глазках крохи-блондинки мне на миг показались крошечные золотистые молнии.

— Девочка, да кто ты такая, блин?..

— Дэн, а ты с кем это там разговариваешь? — раздавшийся вдруг сбоку знакомый насмешливый голос будто сорвал пелену с моих глаз. И я вдруг обнаружил, что держу в руках завернутый в куртку снеговик. Эдакую неказистую поделку местной детворы, на скорую руку слепленную из шикарных окраинных сугробов, в виде стандартной пирамидки из трех нахлобученных друг на дружку снежных шаров, с задорно торчащей морковкой из самого маленького наверху. И вот в эту дурацкую морковку я, походу, реально все время и разговаривал… Живо представив, как мое, мягко выражаясь, неадекватное поведение выглядело со стороны, я с трудом удержался чтоб не швырнуть чертова снеговика в отвратительно довольную рожу Давида.

— В куколки решил поиграть? — хмыкнула еврейская морда.

— Давид, ты не так понял. Просто я на руке шишку обнаружил, и вот решил холодное к ней приложить, — зачем-то стал оправдываться перед говнюком, неся откровенную пургу. И отбросил наконец в сторону долбанного снеговика.

— Да всем пофиг, расслабься, — покивал сочувственно мне Давид. — Я так-то на психиатра учусь. Ну, в смысле, учился. И там на таки чудиков насмотрелся, не тебе чета.

— Говорю ж: шишка на руке просто…

— Ну да, ну да… Дэн, да говорю же: всем пофиг. Если тебе фигня такая стресс снимать помогает, то ваще норм, даже не парься.

«Психиатр, значит. Так вот почему ты такой приставучий банный лист. Походу, профессиональное.» — Сделал я про себя соответствующие выводы, и с трудом сдержался, чтоб не пробить кучерявому по довольным щам.

А в ответ все-таки промолчал, натягивая, как ни в чем не бывало, обратно на плечи основательно припорошенную снегом куртку.

— Кстати, я чего тебя побеспокоил-то, — не дождавшись от меня очередного нелепой попытки оправдаться, Давид перешел к сути разговора. — Охотники наши в парке соседнем жаб здоровенных видели. Попытались завалить одну. Но эта тварь пипец лютой оказалась, и сама троих неслабых игроков играючи растерзала. Остальные чудом ноги оттуда унесли. Ну и прямиком к деду жаловаться пришли. А он меня потом за тобой послал. Вот так вкратце все и было… Дэн, ты когда-нибудь имел дело с подобными тварями?

— Угу. На злота описание твари похоже, — кивнул я.

— Тварей, — поправил Давид. — Охотники уверяют, что их там не меньше пяти рыл было. То бишь, пятерых-то они точно засекли. Но может еще какую шибко скрытную тварюшку в завертевшейся канители и прощелкали.

— Понятно… Ладно, пошли сами глянем на этот выводок. И сократим, заодно, под ноль поголовье опасных соседей.

— Ну супер. Дед в твоем решении не сомневался, и уже подручных нам должен был собрать. Пошли тогда сразу к воротам, — первым подавая пример, мой провожатый развернулся и неторопливо зашагал к выходу из лагеря. Продолжая, разумеется, на ходу болтать дальше: — Вот приятно с тобой, Дэн, все-таки дело иметь. Всё знаешь, всё умеешь, всегда готов поучаствовать… — дальнейший его бубнёж поглотил грохот окружающей стройки.

Это случилось по той простой причине, что я не пошел следом за ним. А остался стоять на месте, как вкопанный. Заметив вдруг знакомую крохотную фигурку девочки-блондинки в легком голубеньком платьеце и сандальках на босу ножку…

Крошка всего на миг появилась на гранитной глыбе алтаря, просто материализовавшись на моих глазах прямо из воздуха…

С широкой улыбкой девочка махнула мне ручкой…

И тут же мгновенно развеялась без следа.

Интерлюдия 2

— От ведь дура тупорогая! — неистовствовала первой прибывшая на зов рогатой пленницы мужеподобная буренка-воительница Луша Гууу, с покрытым шрамами суровым лицом, в тяжелом бронежилете поверх толстого зимнего камуфляжа и с торчащей над левым плечом длинной рукоятью притороченной за спиной обоюдоострой секиры. — О Единый! Ну за что мне досталась такая тупорогая сводная сестра!

— Ну Луша! — сделала трагическое лицо и до крови закусила губы проштрафившаяся Вави Гууу, по-прежнему пребывающая распятой на кровати. — Я же хотела как лучше. Чтоб господин Фурло потом оценил мой смелый поступок и понял, что я не балласт бесполезный. И что мне тоже можно доверять серьезные дела.