Пространство скрипело и выгибалось. Море поднималось выше и разливалось во внезапно образующиеся провалы, горы падали в открывшиеся каверны, и только небо безразлично смыкалось над изменяющимся ландшафтом.

Мир содрогнулся еще раз и застыл, с натужным стоном привыкая к новому облику. Сквозь него медленно и неохотно, будто проталкиваемые тупыми иглами, пробежали новые нити, связывающие семнадцать оставшихся клубков. Велимир коснулся каждого из них, ловя последние такты угасающих разумов, разделяя на всех беззвучное обещание. Мы оседлали небо и больше не выпустим поводья. Ваша кровь увидит, а вы будете смотреть ее глазами.

Сердце билось, сильно, мощно, не замечая изменившегося чуточку натужного ритма.

«Как долго продержится твоя Завеса, В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ?»

— Пока не найдется способный ее сорвать, — он ответил, не слыша собственного голоса, но отчетливо ощущая, как в голове бьются семнадцать новых сердец. Пальцы холодила сплетенная из стали, свинца и серебра корона. Велимир поднял ее и опустил на голову, ощущая, как пульсирующие клубки перетекают в ее мерцающие силой зубья.

Над Исайн’Чол простерлась воля тих’гэар Велимира, отсчитывая первый год его эпохи.

Перелом, Денхерим

Черно-белая мозаика беспорядочно кружилась вокруг, вытягивалась гибкими плетьми, рассекающими пространство, смещалась, выбивая пол из-под ног врагов, превращала камень в текучую воду и тут же заставляла его замереть, обращала воздух камнем… Денхерим изменялся быстрее, чем когда-либо. Денхерим сражался, и никогда до того Денхерим не сражался столь отчаянно.

Сацрат Денхерим не шевелился. С самого начала боя он неподвижно стоял, заложив руки за спину, надежно укрытый крепкими стенами, а мир вращался и изменялся вокруг него. Коридоры и залы зеркальной крепости растворялись в пустоте и возникали заново, очищенные от врагов, мозаика дрожала и рассыпалась, а он все стоял — единственный островок неподвижности в океане хаоса искажений. Он был их сердцем — безмолвное око бури.

Танцующее пространство то и дело замирало, скованное серо-зелеными цепями безвременья, из схлопнувшихся провалов выскальзывали гибкие тени, а кровавые стрелы проносились сквозь рябь изменяющегося мира. Мозаика рассыпалась и складывалась недостаточно быстро.

Сацрат шевельнулся. Неуловимое движение плеч, разворот на остром каблуке — и тонкий клинок с ломающимся кончиком пронзил пустоту. Пространство вокруг дернулось, выворачиваясь наизнанку, тени задрожали, мучительно медленно выгибаемые чужой силой, и выплюнули из себя еще одну. Ахисар Вельде изогнулся с безумной грацией, удерживаясь на острой кромке разлетающихся полов. Тень среди теней.

Один такт — и он снова исчез, и только легчайшая рябь, пробежавшая по ткани пространства, позволила Сацрату угадать направление удара. Два хрупких клинка ударились о черную рукоять нагинаты. Мозаика самую малость замедлилась.

Клинки мерцали и сталкивались, пространство зала шло буграми, и тут же сквозь них скользили вязкие тяжи теней. Противники кружили вокруг друг друга, исчезали в возникающих кавернах и ткались заново. Все быстрее и быстрее, пока весь мир не превратился в круговерть острых кромок и теней. Мигнуло.

Рассыпая тающую в воздухе кровавую пыль, тонкий клинок рассек черное дерево нагинаты. На доли такта мир застыл в хрупком равновесии, а потом Сацрат резко толкнул противника в тут же схлопнувшийся пространственный провал. Глухо щелкнула тетива.

Пространство тут же взвилось, приходя в движение, но медленно, слишком медленно, чтобы рассыпающая кровавую взвесь стрела не нашла свою цель. Нагината жалобно звякнула о камень полов, а тактом позже зал опустел.

Он шел не таясь — острые железные каблуки впечатывались в зеркальный камень полов, а кровавая россыпь поднималась за спиной, складываясь во множество вращающихся клинков. Вот лучник остановился, собирая пальцами мерцающие капли крови с каменных плит. Новая стрела, соткавшаяся из них, легла на тетиву. Как бы ни изменялось пространство вокруг — кровавого следа достаточно, чтобы последовать за добычей куда угодно.

В коридорах зеркальной крепости отчетливо звучало голодное пение кровавых стрел. Лицо Тени тих’гэар под серебряной маской не выражало ровным счетом ничего.

Под соединенной мощью тринадцати Источников сила Денхерима дрожала и прогибалась. Зеркальный Источник сопротивлялся отчаянно, сполна разворачивая ловушки и пользуясь коварством пространств. Но что может один манш’рин против всей мощи короны Исайн’Чол?

Сацрат чувствовал, как один за другим сдаются рубежи обороны, как все больше пространства вокруг Денхерима замирает, мерцание черно-белой мозаики замедлялось. Источники искажений гасли один за другим. Голос Денхерим звучал все глуше. Через четыре такта источник искажений остался только один — он сам. Если не считать того, что отчаянно бился на расстоянии одного перехода. Сацрат резко оттолкнул его, ударяя по тонким струнам связей. Не сметь приближаться. Чтобы не случилось дальше — кровь Денхерим должна уцелеть. И едва успел пригнуться, поднимая за собой каменную стену, в которую с резким звоном ударилась стрела. Идущего по следу крови Ан’ашар не обмануть. От него не сбежать и не получить передышки.