Шрифт:
А языку рыб сами рыбы никак не могут обучиться. Лучше всего им даются паузы между словами. После этих пауз ждешь слов, но слова прозвучат едва ли.
Язык дождевых червей похож на звуки дождя, в сухую погоду их услышать нельзя. И никогда не поймешь, что это — их голоса или сам дождь.
Небо
Когда одного человека спросили, как зовут его пса, он ответил:
— Его зовут Небо.
А вот почему его так зовут, человек не знал. Просто зовут, и всё тут. Ведь его пес не имел ничего общего с небом — цвета он был не голубого, да и пятнышек, которые бы напоминали облака, на нем тоже не было. Правда, чем-то он все-таки был похож на облако, пусть и очень отдаленно, но все-таки был. Особенно вечером, когда он стоял на вершине холма в лунном свете. Так что он был похож не на небо, а уж скорее на облако, а еще больше на белку. Он был таким же, как белка, маленьким и рыжим. Его хозяин тоже не имел никакого отношения к небу. Он не был пилотом, кровельщиком или священником, а был слесарем. Назови он своего пса Белкой или Облачком, никто бы не удивился — собак ведь так называют время от времени. Но его пес был не таков, и если бы кто-то так к нему обратился, он бы и ухом не повел. Ну а стоило ему услышать: «Небо!», как он тотчас же забывал о холме и о лунном свете и опрометью мчался вниз. Конечно, при условии, что звал его хозяин. Если б на месте хозяина был ты или я, мы могли бы сколько угодно кричать: «Небо! Небо! Белка! Облачко!», он бы и с места не сдвинулся. Короче говоря, пса того звали Небо без всякой на то подходящей причины. И все-таки имя это ему подходило. Особенно вечером, когда он стоял на вершине холма в лунном свете. И при этом больше походил на белку, а меньше — на облачко.
А в другой истории говорится о том, что небо раньше не называлось небом. Оно было просто пространством над головой без определенного названия. Жила в те времена одна собака по имени Небо, которая каждый вечер стояла на вершине холма в лунном свете. После ее смерти место, где она стояла, прозвали небом. А уж позднее так стали называть то, что было над ним, что бывает желтым, розовым, а чаще голубым, бывает облачным, а бывает ясным и солнечным. Так что, в сущности говоря, Небо сначала было просто собачьим именем.
Завтра я расскажу тебе историю об одной комнате в гостинице города Инсбрука, из которой никто не мог выбраться, кто в нее попадал, будь то постоялец или горничная, и о них сразу же все забывали; эта комната имела номер 9, и была она дыркой в мире.
Бедам и Цедам
Эта история о двух братьях по имени Бедам и Цедам, которые были уверены, что они самые первые и единственные люди на свете. А еще эта история о мире, который до отказа был набит разными вещами: растениями, рыбами, розами, реками и ручьями, комарами, кактусами и кустами.
Для Бедама и Цедама все в мире было в диковинку, потому что они и сами-то недавно появились.
— Стало быть, это и есть мир, — сказал Бедам.
— Не иначе, — сказал Цедам. — Не иначе.
Но Бедам представлял себе все чуточку иначе. Не лучше, а все-таки иначе. А вот как именно, он уже точно не помнил. Наверное, думал, что между вещами будет больше места.
— А тут везде что-нибудь да есть, — пожаловался Бедам. — Так что и повернуться-то негде.
Цедам промолчал, потому что задумался.
Он показал на какое-то красно-розовое животное, которое выползало из-под земли, то растягиваясь, то снова сжимаясь.
— Червяк, — сказал Цедам.
— Этого еще не хватало, — вздохнул Бедам. — А откуда ты знаешь, что червяк — это червяк?
— Это по нему сразу видно, — сказал Цедам.
Немного погодя, когда они, запыхавшись, взобрались на вершину холма, Цедам сказал:
— Ах, если б мы только могли знать, как все называется, жизнь бы сразу стала намного легче.
Неподалеку от них рос раскидистый куст.
— Орешник, — сказал Цедам.
Но Бедам ничего не сказал. На этот раз он о чем-то задумался. Он долго молчал, а потом сказал:
— Гуд монинг.
— А что это значит? — спросил Цедам.
— По-английски это значит «Доброе утро», — ответил Бедам.
Они шли медленно, потому что шли босиком, и их ступни были еще очень чувствительны. У них были голые руки и голые ноги, да и целиком они тоже были голыми.
Бедам сказал, что им нужно где-то достать ботинки и блю джинс. Цедам не возражал.
— Блю означает голубой, а джинс — это джинсы, — сказал Бедам.
— Небо сегодня небесно-блю! — пошутил Цедам. Это была его первая шутка.
Но Бедам не засмеялся.
— Йес, — сказал он. — Йес значит да.
Они остановились полюбоваться видом. И так и стояли, молча, в нерешительности. Наконец Бедам сказал:
— Понятия не имею, кому все это принадлежит.
— Нам обоим, — сказал Цедам. — А кому же еще?
— О-бо-им, — медленно проговорил Бедам, вслушиваясь в значение этого слова.