Вечером, когда за окном неистово завыла метель, Зилар набрался смелости и спросил:

— Почему вы мне помогаете? Вы же понимаете, кто я. Я — чужак.

Влад помешал угли в камине кочергой, потом пожал плечами.

— Ну не бросать же тебя там в снегу. Еще пара часов и ты бы замерз насмерть. Кстати, ты сможешь показать твою систему?

— Наверное… А карта у вас есть?

— Есть укрупненное изображение нашей галактики, — и он активировал головизор. Он показал пораженному Зилару место, где находится их звезда, после чего Зилар с трудом, но все же нашел свою планетную систему. Нейросеть не работала и поэтому пришлось отчаянно напрягать извилины.

— Мда… Туда мы точно не доберёмся. Слишком уж далеко, а строить гиперпространственные туннели мы пока не умеем, — заключил Влад. — Завтра попробую тебя просканировать и посмотреть, что там с твоей нейросетью. Самому интересно.

На следующий день Влад повел его в святая святых — здание лаборатории, где Зилар моментально ощутил атмосферу высокой науки и убедился, что здесь трудятся отнюдь не простаки. Влад уложил Зилара в утробу капсулы-сканера, предварительно взяв пробы жидкостей для детального анализа. Два долгих часа он провел в заточении, после чего Влад отправил его в душ смыть остатки скользкого геля. Выйдя, Зилар оказался в просторной комнате, где Влад, откинувшись на вращающемся кресле, вглядывался в мерцающие экраны двух огромных мониторов. Он обернулся к гостю.

— Ну вот, запустил расчеты. Теперь пару часов придется ждать, пока эта железяка все пережует.

— Почему «железяка»?

— Потому что она — машина. Она не мыслит, а лишь оперирует данными, компилирует информацию из доступных ей баз.

— У нас есть ИИ, способные к мышлению. Я не глубокий знаток, но наши ученые продвинулись далеко, и ИскИны сами находят решения.

— Ерунда все это. Машина не может мыслить по определению. Принцип ее работы кардинально отличается от человеческого мозга. Мы эту тему вдоль и поперек исследовали, а потом махнули рукой. Тупик это. — Влад пренебрежительно взмахнул рукой.

— Не знаю. Наши так не считают.

— Зилар, поверь мне на слово. Я один из самых продвинутых ученых в этой области. Не буду читать лекции о принципах работы мозга и отличиях от вычислительных машин. Простой пример: человек создал машину, которая считает в тысячи раз быстрее и управляет процессами, непостижимыми для человека. Но может ли машина создать другую машину, которая будет считать и управлять еще лучше? Ответ очевиден — не может. Хоть сотню программ в нее загрузи — она ничего нового не придумает. Потому что думать не умеет. Творчество — это чисто человеческое качество. Ладно, не будем о грустном. Пойдем лучше в ангар, посмотрим на обломки твоей спасательной капсулы. Может, там еще что-то осталось.

Они покинули лабораторию и направились к ангару, расположенному неподалеку. Внутри Зилара встретила печальная картина: его капсула, искореженная и выпотрошенная.

— Я там не копался, — заверил Влад, — все-таки у нее есть хозяин. Забирай все, что тебе нужно, а я потом осмотрю, может, для меня что-то найдется. Кстати, корабль или бот достать не удалось. Там глубина под десять километров, его просто раздавило давлением. Наши спустили подводный дрон с камерой, он привез снимки. Решили не поднимать. Дорого. Короче, вот твой объект, инструменты — на верстаке и в шкафу. Занимайся, а я пойду. Дел по горло.

Зилар принялся исследовать свою искореженную капсулу.

Несколько часов спустя Влад вернулся и Зилар, с понурым видом, протянул ему свое скромное имущество: запасной комбинезон, аварийный набор выживания и игольник — оружие последнего шанса. Больше ничего полезного он не обнаружил. Все ценное, с его точки зрения, было безнадежно разбито.

— Игольник придется сдать, — твердо сказал Влад. — У нас оружие такого типа подлежит обязательной регистрации, а ты пока здесь никто. Я посоветовался, за тобой прибудут представители власти. Сможешь принять гражданство или вид на жительство, потом все оформят и вернут игольник. Такое оружие у нас есть, но оно не в ходу. В основном используют обычный огнестрел на пороховом заряде. Сможешь потом купить, как работу найдешь. Запомни: у нас тотальная сдача всех параметров, включая отпечатки пальцев, снимок роговицы глаза и ДНК-анализ. Только после этого получишь документы и будешь зарегистрирован в системе.

— А я могу здесь остаться? — с надеждой спросил Зилар.

— Видишь ли, — объяснил Влад, — это частный заповедник, то есть мой. Вся территория — моя собственность, и кому здесь быть, решаю только я. Ты пилот. Мне пилоты не нужны — я и сам пилот. Как исследователь? Я могу скачать твои базы данных, и ты даже получишь за это деньги, которых хватит на первое время. Я кое-что добавлю к своим базам, которые мы продаем заинтересованным лицам. Как ученый ты мне не нужен. Всю остальную информацию я и так получу после сканирования. Так что вот так. Ты можешь пройти курсы и преподавать в летной школе или пойти в Роскосмос и искать работу там — тебе все расскажут. Пытать или как-то воздействовать на тебя никто не будет. У нас хоть и монархия, но просвещенная. И самое главное — я понял, какой тип нейросети у тебя стоит, и смогу ее починить, то есть восстановить ее работу. Но потребуется операция. Я сам хирург и смогу ее провести — у тебя один узел разорван после сильного удара, его нужно заново сшить и восстановить проводимость. Поскольку я получаю от тебя базы данных, операция будет бесплатной в счет погашения платежа за них. Если согласен, завтра же займемся. Кроме меня, вряд ли кто-то сможет тебе помочь. Нейросетями занимаюсь я и мой отчим. И пока специалистов такого уровня на планете просто нет. Тема совсем новая. Ну, после операции неделю тебя из заповедника не выпущу.

— Тогда, наверное, да. А скажи, у тебя случайно там это… почтовый модуль? Он твой?

— Ты про эту пятиметровую дуру с двигателями?

— Ну, да. Это почтовый модуль, но не наш, хотя я знаю чей. Мы с ними не то чтобы дружим, но и не воюем.

— Вот оно что. Так это почтовый модуль? То есть там, внутри, почта, что ли? — удивился Влад. — Я просто его нашел, но пока не открывал. Некогда было.

— Его так просто не откроешь, а резать трудно. Он из спецсплава титана, и спускают его по баллистической траектории, поэтому он такой прочный. Только углеродной нанонитью можно распилить.