За те несколько часов что провёл в камере пришёл в себя окончательно. Слабость отступила, голова перестала разваливаться, а я обрёл способность мыслить. По крупицам восстановил последовательность событий и добрался до разборок с Фролом. А там и непонятное существо вспомнилось. Вот только что оно требовало от меня? Кристалл? Это мой камень? Зачем? Или не камень… Да к демонам эти камни. Какого… меня в казематы упекли? Что такого мог натворить? Что мне здесь делать? Почему…

Промаявшись неразрешимыми вопросами, больше с целью отвлечься, чем из любви и прилежания к науке, начал перебирать свои нехитрые магические умения. Повесил огонёк. Оглядел камеру вторым зрением. Пусто… Хотя… Что то живое в стене ползает. Скорее крыса. Точно. Знакомые повадки. Насмотрелся на одного… Дверь? Да, не рентген… Замок не вижу. Маленькое окошко, в дверном массиве, забранное железными прутьями. Руку не просунешь. Попробовал было покидать огненный шарик, но вспыхнувшие ошмётки соломы резко поменяли настрой. Кой как затоптав не успевший разгореться тлеющий кусок и прокашлявшись до лёгких, плюнул на это дело и остановился на «фонарике», подпитывая и меняя его размеры. Развалившись на трухлявом холмике перепревшей соломы, уже почти бездумно увеличивал и уменьшал освещение, понемногу тратя свои небольшие резервы.

Как ни странно сильных переживаний пребывание в каземате не вызывало. Гм, притерпелся? Нехорошая привычка. Неприятно оказаться очередной раз в таком положении, ещё и не понимая причину. С другой стороны — а что делать? Информации ноль. Придумывать себе страшилку, как и почему оказался в очередной жо… - зачем? Она может быть достаточна далека от истины. Я жив и относительно здоров, это главное. Здоровый пофигизм. Пребывание в шкуре орка в этом мире сделало меня «толстокожим» не только физически. Я менялся, став чем то средним между старой и новой сущностью. Что мне нравилось, чего уж скрывать. Более устойчивый что ли… Хотя и вспыхивал бешенством иногда. Появился стержень внутри. Отсюда и стрессоустойчивость. Болтает правда, как… Такой вот оборот…

В закрытом помещении, без нормального освещения, время течёт по другому. Мой «светлячок» давал света немного, как от слабенькой электрической лампочки. Мог сделать ярче и сильнее, откровенно — стало лень. Пробежав по своим немногим умениям я бездумно разглядывал старую кирпичную кладку. Кое где виднелись нечитаемые надписи и скарабезные рисунки. Послышался шум шагов и позвякивание. Смахнул огонёк и подобрался. Шаги остановились напротив. Свет факела осветил мой «номер». Усатая харя гаркнула:

— Встать!

— Да пошёл ты…

— Ну и дурак

Неожиданно добродушно сказало лицо с усами

— Сейчас дверь открою, не дёргайся. Отсюда всё равно не убежишь, а усугубить можешь. Хорошее отношение и в тюрьме дело полезное. Понял?

— Яволь

— Ну и хорошо

Со скрипом распахнув дверь тюремщик отодвинулся в сторону, пропуская меня. Охранников было двое. Второй косматой громадой возвышался на до мною наверное на голову. Вид имел угрюмый и диковатый. Настоящий пещерный человек. Наверное так тролли должны выглядеть, в моём представлении.

— Вперёд до лестницы и вверх

Следуя указаниям пожилого и вроде незлого дядьки мы через несколько поворотов и пару этажей оказались на уровне местной администрации. Хорошее освещение от узких бойниц, куда не протиснется и подросток, дополнительно и масленных ламп, соломенные плетёные циновки на полах. Начальство везде комфорт любит. Остановившись перед массивной дубовой дверью он постучал, прислушался, и видимо получив ответ распахнул её передо мной.

— Заходи

Небольшое помещение было даже симпатично по своему. Хотя бы тем что устрашающих орудий палача по стенам не развешано. Что уже внушало надежду. Нет. Память не вернулась ко мне, просто хотелось верить в лучшее.

Длинный стол покрытый тёмно синим сукном. Непроницаемые лица «товарищей», взирающих на мою особу. Полное ощущение заседания судейской коллегии по разбору серьёзного правонарушения. Трое хумансов сидело напротив и препарировали меня взглядами. Лица… были неприятными. Резко стало неуютно и холодок пробежал по спине.

Как не удивительно с двумя «судьями» судьба меня сводила ранее. Это были внешне безобидный толстячок Лер Монус и «горожанин» встреченный нами на площади, где проходила казнь. Тот самый, что запомнился своим выдающимся носом, такой местный Сирано де Бержерак. «Горожанин» неожиданно превратился в чиновника вида строгого и осанистого. Костюм теперь напоминал больше мундир военного. Третий господин… третьим был несомненно почтенный Лер, чьё происхождение пёрло из каждого жеста, начиная с поворота головы и кончая непринуждённой позой, полураслаблееной и вальяжной. Аристократ, голубая кость, как говорят — родился с серебряной ложечкой во рту.

Троица с неудовольствием меня рассматривала, я, молча лицезрел ответно, с равнодушием и пофигизмом. Говорить, лично мне, было не о чём, а качать права остерегался. Чувствовал что публика не простая и нагадить поспешными действиями не было желания.

«Чиновник» посмотрел на тоненькую стопку листов бумаги, перевёл взгляд на меня и начал:

— Итак. Орк по имени Тороп. Получивший воинский пояс и татуировки, а поэтому считающийся взрослым. Шестнадцати лет. Являющийся учеником колдуна. Ты подтверждаешь эти сведения?

— Да

— Ведомы ли тебе «тёмная» и «запретная» магия?

— Нет. Вы понимаете…

— Молчать! Только отвечать на вопросы!

— Гы!… Нет!

— Продолжим… Из за чего у тебя вечером вчерашнего дня произошла ссора с обозниками купцов….

— Э… не помню

— И каким образом ты расправился с этими людьми?

— Не могу сказать…

— Мы слушаем

— Это не я

— Орка по прозвищу Тороп нашли без сознания среди убитых людей. Причём один из них был лишён жизни противоестественным способом. Именно тот, как подтверждают остальные обозники, с которым у орка были некие разногласия, вылившиеся во вражду.