— Да успокойтесь вы, ничего пока… Просто впервые тут сталкиваюсь с таким ужасным почерком. В моём родном… Ну, в моей родной Бирюльке, конечно, бывало и не такое, однако в благородных стенах сих я привык иметь дело с письменами студентов, которые сызмальства обучены писать красиво.

— Ф-ф-фух, Александр Николаевич, как же вы меня перепугали!

— Отдыхать, Фёдор Игнатьевич. Отдыхать нужно.

— Да, я уже почти закончил Анну Савельевну посвящать в суть работы. Вот, надеюсь, к концу лета…

Фёдор Игнатьевич уже бормотал, не особо нуждаясь в слушателе, поэтому я сконцентрировался на записке. Она была недлинной. Прыгающие строчки пляшущими буквами сообщали: «Александр Николаевич! Я нуждаюсь в вашей помощи в ваших же интересах. Приходите нынче ночью в подвал некромантам. Умоляю! Вопрос жизни и смерти».

— Где вы это нашли? — спросил я секретаршу.

Та отложила вязание и перекрестила меня.

— А, ну да. Как я мог не догадаться…

Тут в дверь без стука ворвался как всегда бодрый и самую малость чем-то возмущённый Леонид.

— Вообразите! Вы уже слышали, Соровский? По академии летает какой-то лапсердак! Ох… Фёдор Игнатьевич? Прошу прощения, я не знал, что у вас…

— Ничего-ничего, я уже ухожу, — подхватился Фёдор Игнатьевич. — Вы, молодой человек, не смущайтесь, ну что же вы так. Вы мне, можно сказать, жизнь спасли.

— Да ну, что вы, какое спасение! Я буквально просто мимо проходил. А вам, Фёдор Игнатьевич, попросту нужно отдыхать.

— Нет, ну это уже невыносимо! — возопил господин ректор и вырвался из кабинета.

Леонид проводил его озадаченным взором.

— Чего это он так отреагировал?

— Он устал от того, что все ему советуют отдохнуть.

— Дело понятное.

— Что там за лапсердак? Слово какое-то…

— Сам лично не видел, однако ходят слухи. Очевидцами были крайне мною уважаемые люди. В числе их — несравненная Анна Савельевна, кою этот лапсердак зацепил рукавом.

Из чего я сделал вывод, что лапсердак — это какая-то одежда. Ну, это пока, это временно. Теперь, когда это слово попалось ко мне в цепкие лапы, его ждёт невероятная судьба. Не надо меня благодарить, словечко. Я пришёл, чтобы дать тебе бессмертие, ибо такова моя воля.

— Ну, у нас же тут магическая академия, — пожал я плечами. — Тут постоянно что-то летает, оживает, бегает, хрюкает…

— Верно, верно. Лапсердак я использовал для того, чтобы иметь предлог, в то время как истинная цель моего визита покоится у вас под полотенцем.

— Да-да, угощайтесь, прошу. Даже составлю вам компанию. А пока я разливаю кофе, прочтите, пожалуйста, эту записку.

Возможно, такой мой поступок был некрасив, однако об анонимности автор не просил, пришла записка каким-то странным, едва ли не неприличным образом. А я к тому же находился в крайне сложном положении. Я имел врага — Феликса Архиповича — от которого можно было ждать любой каверзы.

— Плохо дело, — сказал Леонид. — За всем этим может стоять Феликс Архипович.

— Полагаете, он будет меня поджидать в обители некромантов? Тюкнет по темечку, скажет, что так и было, а некроманты только порадуются свежей плоти?

— Слишком примитивно. Я склонен считать, что там вас будет ждать обнажённая барышня.

— Так-так.

— Которая притворится влюблённой в вас по самые корни волос.

— Любопытно.

— А когда её руки обовьются вокруг вашей шеи, откроется потайная дверь, и в комнату войдёт ваша невеста.

— Тоже обнажённая?

— Что?

— Ничего, ничего, продолжайте.

— А что тут продолжать? Дальше всё очевидно: скандал, разрыв помолвки, история просачивается в прессу. Возможно, Фёдор Игнатьевич вызовет вас на дуэль.

— Какой кошмар, Леонид… И что мы можем сделать, чтобы всё это предотвратить?

— Не ходить на встречу, разумеется.

— Но ведь я заинтригован. К тому же адресат просит о помощи. Что если помощь действительно необходима, а я малодушно её не окажу, и человек пропадёт?

— Таких нелепейших романтизмов от вас, Александр Николаевич, я не ожидал никак. Ну, удивите же меня! Придумайте хоть одну разумную версию, согласно которой дама, оказавшись в беде, зовёт вас посреди ночи в подвал? Как сюда попала записка?

Я перекрестил Леонида.

— Прошу прощения, что вы имеете в виду?

— Это всё, что мне известно.

— Не делайте так больше, умоляю, морозки по спине.

— Морозки?

— Мороз, мурашки… Даже заговариваться начал, как видите. Дьявол! Я иду с вами.