Он повернулся ко мне, его молящий взгляд вызвал у меня желание расхохотаться. Но я пришла ему на помощь.

— Это правда, Льюис, ты великолепен.

Он посмотрел на меня, улыбнулся, затем внезапно наклонился ко мне так, будто мы были одни.

— Тебе действительно понравилось?

Его лицо находилось всего в дюйме от моего, и я неловко заерзала в кресле.

— Да, Льюис, уверена, тебя ждет большое будущее. Я…

Джей вежливо кашлянул, как я и ожидала.

— Я составлю контракт, а вы, Льюис, если хотите, можете показать его своему адвокату. Как мне с вами связаться?

Вжавшись в кресло, я с ужасом услышала, как Льюис спокойно ответил: «Я живу у миссис Сеймур».

По причине моей слабой известности в Голливуде, большого скандала не получилось. Несколько намеков тут и там; несколько глупых поздравлений с успехами «моего протеже». Слухи так и не покинули пределов моего офиса. Ни один репортер не постучал в мою дверь. Короткая строка в газете сообщала, что знаменитый Джей Грант подписал контракт с никому неведомым молодым человеком — Льюисом Майлзом. Пол Бретт был единственным, кто всерьез поинтересовался за импровизированным обедом в студийном буфете, что я собираюсь делать с Льюисом. Он похудел, это ему шло, и приобрел тот налет печали, который в этой стране так свойственен сорокалетним мужчинам. Он вдруг заставил меня вспомнить, что на свете есть мужчины и любовь. Я весело ответила, что между мной и Льюисом ничего нет, что я просто за него рада и что он скоро съедет от меня. Взгляд Пола выражал полное недоверие.

— Дороти, ты мне всегда нравилась тем, что в отличие от других женщин не врешь и не ломаешь глупых комедий.

— И что?

— Только не говори мне, что ты вот уже месяц живешь с симпатичным молодым мужчиной в полной невинности. Я готов допустить, что он действительно не лишен привлекательности…

Я рассмеялась.

— Пол, поверь мне, он меня ни капли не интересует, так же как и я его. Понимаю, это кажется странным, но так оно и есть.

— И ты можешь поклясться?

До чего же очаровательна эта свойственная мужчинам мания вырывать клятвы по любому поводу! Я поклялась, что говорю правду, и, к моему изумлению, лицо Пола буквально просветлело. Я и не подозревала, что он может быть настолько доверчив, чтобы отнестись всерьез к женскому слову, или настолько влюблен, что его устроит любое мое обещание.

Тем не менее я действительно жила бок о бок с Льюисом уже больше месяца, проводя дома почти все вечера, и меня до сих пор еще не поглотила пучина его широкой постели, хотя эта сторона жизни всегда имела для меня огромное значение. Я внимательно оглядела Пола, отмечая про себя его обаяние, элегантность, отменные манеры, и назначила свидание на следующий день. Мы договорились, что он позвонит мне около девяти, потом мы поужинаем и потанцуем. Мы расстались, совершенно очарованные друг другом.

На следующий день я вернулась домой раньше обычного, исполненная решимости одеться понаряднее и соблазнить Пола Бретта раз и навсегда. Льюис, как обычно, сидел в кресле и созерцал небеса. Он вяло помахал передо мной какой-то бумажкой. Проходя мимо, я увидела, что это его контракт с Грантом, предусматривающий участие Льюиса в трех картинах, вполне приличную еженедельную зарплату в течение трех лет и, разумеется, исключительные права. Быстро просмотрев документ, я посоветовала Льюису на всякий случай проконсультироваться с моим адвокатом.

— Ты доволен?

— Мне все равно, — ответил он. — Но если, по-твоему, все в порядке, я подпишу. Ты куда-то спешишь?

— Я приглашена на ужин, — мой голос звучал почти задорно. — Через час за мной заедет Пол Бретт.

Я поднялась наверх, залезла в ванну и, погрузившись в горячую воду, предалась оптимистичным размышлениям о своем будущем. Мне, решительно, удалось выпутаться из запутаннейшей ситуации: Льюису предстоит блестящая карьера, Пол все еще любит меня, мы вместе с ним поужинаем, развлечемся, возможно, займемся любовью… в общем, жизнь прекрасна. Я взглянула в зеркало на свое все еще стройное тело, сияющее лицо и, страшно довольная, мурлыкая песенку, скользнула в роскошный халат, присланный мне дочерью из Парижа. Затем, усевшись перед зеркалом, я извлекла многочисленные баночки с чудодейственными кремами и начала священнодействовать. В зеркале я увидела Льюиса. Он вошел в спальню без стука — меня это удивило, но не испортило прекрасного расположения духа, в котором я пребывала — и опустился на пол рядом со мной. Я успела накрасить только один глаз, отчего имела довольно глупый вид, и поспешила исправить положение.

— Где ты собираешься ужинать? — спросил Льюис.

— У Чейзена. Это ресторан в Лос-Анжелесе, где каждый просто обязан побывать. Скоро и ты станешь там появляться… в качестве звезды.

— Не говори ерунду.

Его голос звучал резко и грубо. На секунду моя рука, держащая карандаш для бровей, зависла в воздухе.

— Это не ерунда. Там действительно премилое местечко.

Льюис ничего не ответил. Он опять смотрел в окно. Я почти закончила свой макияж, но, не знаю почему, что-то мешало мне красить губы в его присутствии. Это казалось неприличным, как раздеваться перед ребенком. Я снова прошла в ванную, старательно подчеркнула линию губ «а-ля Кроуфорд» [3] и надела свое любимое синее платье, копию модели Сен-Лорана. Я так долго возилась с «молнией», что совершенно забыла о Льюисе, и, возвращаясь в спальню, едва не споткнулась о него. Он вскочил на ноги и воззрился на меня. Я улыбнулась, втайне гордясь собой.

— Ну, как я тебе? — спросила я.

— Ты мне больше нравишься в роли садовника, — ответил он.

Я рассмеялась и направилась к двери. Пора было приготовить коктейль. Однако Льюис поймал меня за руку:

— А я что буду делать?

— Все, что тебе угодно, — ответила я в крайнем удивлении. — В конце концов, есть телевизор, в холодильнике — копченый лосось, или… если хочешь, бери мою машину и…

Он продолжал держать меня за руку, его лицо отражало одновременно и твердость и нерешительность. Он смотрел на меня пустыми глазами, и я узнала тот слепой взгляд, который так поразил меня на студии: взгляд пришельца. Я безуспешно попыталась высвободить руку. Мне вдруг захотелось, чтобы поскорее приехал Пол.