Во власти Скорпиона. Вернуть свое
Мой план прост — собрать отряд охотников и знатно потрясти Изнанку. А помогут мне в этом верные друзья и крепкая дубина в шта... в смысле, в руках...
Глава 1
Ялта. Бомж по имени Ефим
Ефим шаркает по свалке за городом, ковыряя кривой палкой в кучах вонючего хлама. Утро не задалось — ни одной целой бутылки, ни куска сколько-нибудь съедобного хлеба. Желудок ноет, требуя хоть капли самогонного огня, чтобы заглушить эту вечную ломку.
Палка натыкается на что-то твёрдое и глухо звякает. Ефим ковыряет, разгребает мокрую картонку и объедки. И вот она — небольшая деревянная коробка, окованная потемневшей медью. Замок сломан, крышка приоткрыта.
— Ага… — хрипит он, поддевая её палкой.
Внутри лежит какая-то железная хрень — одна толстая трубка и одна тонкая. Ни тебе драгоценного камня, ни позолоты. Но коробка-то старинная! Медь. Сдаст хоть по весу.
Он засовывает находку в свой грязный мешок и, прихрамывая, бредёт в город, к знакомому Васильичу, который принимает у бродяг цветной металл и прочий «антиквариат».
Васильич, бородатый мужик в заляпанном фартуке, сидит в своём сарайчике. Увидев Ефима, морщится. От бомжа разит зловониями.
— Опять пустые бутылки принёс? Не берём.
— Не-а, — сияет редкими жёлтыми зубами Ефим, вытряхивая коробку на прилавок. — Вот, гляди. Медь, дерево. Старьё. Дай хоть на пол-литра.
Васильич берёт коробку, осматривает, потом вытряхивает на ладонь странную трубку. Вертит её, пытается приладить вторую трубку — ничего не происходит. Всматривается, но внутри какая-то зелёная кашица.
Он подносит к носу, нюхает — ничего, будто эта штука и не с мусорки вовсе.
— Это что за хлам? — бородач с презрением бросает трубку обратно в коробку. — Деталь от неизвестного прибора, да ещё и сгнившая. Медь есть, да, но её там — на два гроша. Дерево мокрое. Не надо мне этого. Вали отсюда.
— Василич, ну, пожалуйста! — начинает ныть Ефим. — Я с утра на свалке…
— Сказал — не надо! — Васильич грубо отодвигает коробку на край прилавка. — Иди к чёрту отсюда, Ефим, не задерживай очередь.
Очереди, конечно, никакой нет. Но Ефим понимает — это конец. Он, понурившись, засовывает коробку обратно в мешок и выползает из сарайчика.
Весь день он бродит по задворкам, но больше ничего путного не находит. Тоска и злость разъедают изнутри. Он мечтал о выпивке, о том, как согреется и уснёт забывшись. А теперь — пусто. Из-за какой-то дурацкой железяки, на которую он успел возложить надежды.
К вечеру он выходит на пустынный пирс, куда редко кто заходит. Ветер с моря холодный, пронизывающий. Ефим достаёт проклятую коробку, смотрит на неё с ненавистью.
— Из-за тебя… — бормочет он хрипло. — Из-за тебя я сегодня не выпью.
И с размаху, со всей своей жалкой силы, швыряет коробку в тёмную, холодную воду. Она кувыркается в воздухе, падает с негромким плеском и мгновенно исчезает в темноте Чёрного моря.
Ефим ещё минуту смотрит на волны, потом плюёт в воду и, засунув руки в карманы, бредёт прочь. Искать ночлег. Мечта о выпивке отложена до завтра.
Он даже не догадывается, что только что выбросил ключ к силе, за которую ещё сто лет назад графы устраивали войны. И что холодные воды Чёрного моря — не конец, а лишь небольшая задержка в пути для вещи, которая всегда находит дорогу домой.
Поместье графа Скорпионова
Сижу, смотрю на баронессу, жду продолжения. «Кое-что моё» — это интересно. В голове быстро перебираю, что у меня может быть её, кроме колье. Земля? Бумаги?
Но мысли останавливаются на одном предмете.
— Баронесса, — говорю я не торопясь. — У меня много чего есть. Конкретизируйте, пожалуйста.
Её холодные глаза не отрываются от моего лица:
— Не играйте со мной, граф. Моё фамильное жемчужное колье. Оно пропало из моей спальни три месяца назад. Полиция ничего не нашла. А сегодня утром мне донесли, что его видели среди вещей некоего Степана-Финансиста. Его вещи, как я понимаю, теперь у вас.
Колье из сейфа Стёпы. Красивая штука, да. Лежало себе в стопке с другими побрякушками, да только вот ни из какой спальни оно не пропадало. Расписочку-то я тоже прихватил.
Интересно, баронесса не хочет палиться, что задолжала ростовщику, или пытается вешать мне лапшу на уши? Будем разбираться.
— Донесли… — протягиваю я. — У вас быстрая информационная сеть, Александра Игнатьевна.
— В нашем мире, граф, кто владеет информацией — выживает, — парирует она без тени улыбки. — Особенно одинокая вдова.
Так и подмывает спросить, как это в столь юном возрасте, да ещё такая красотка, овдовела. Чую, здесь кроется прелюбопытнейшая история. Не верю я в случайности, а в моём прошлом мире такие крали всегда имели выгоду с богатых мужей-стариков.