Семь испытаний.
Одна-единственная цель: выжить.
Готовы бросить вызов Хаосу?
Арес Лайвли — вовсе не обычный студент Йеля. Выросший среди беспощадных правил и жестоких игр семейства Лайвли, он усвоил главное: доверие может стоить слишком дорого. После событий в лабиринте угроза возвращается — у порога его комнаты появляется загадочный красный кубик с семью гранями. Ровно столько же испытаний создали Уран и Гея, чтобы наказать его и его братьев.
С каждым новым пройденным «испытанием» из тени поднимаются мрачные тайны его прошлого — и всё более опасные угрозы, способные изменить судьбу всей семьи. Риск очевиден: он может причинить боль тем, кто ему дорог. Ведь именно этого и добиваются древние силы — найти новых пешек для жертвоприношения. В том числе Хелл, его загадочной и притягательной соседке по общежитию.
Ставки никогда ещё не были столь высоки. И пока враги стремительно приближаются, Аресу предстоит решить: сделать всё, чтобы защитить любимых, или позволить хаосу поглотить себя. Грань между разрушением и искуплением почти незаметна, но в мире Лайвли за каждое решение приходится платить. А единственный способ выжить — победить в игре.
Глава 1
РАЗБИРАЮСЬ СО СВОИМИ ПАРШИВЫМИ ВЫБОРАМИ
Слово «хаос», которое сегодня понимают как синоним беспорядка, в греческой мифологии изначально означало состояние отсутствия, нехватки, пустоты — если вернуться к этимологии термина. Хаос — это тьма перед рождением космоса, то состояние, из которого вышли люди и боги.
Арес
В мире есть три типа людей: те, кто всегда выдают идеальную фразу; те, кто иногда всё-таки лажают; и те, кто вообще никогда не говорит ничего правильного. Я из третьей категории.
Хотя, ладно, я себе ещё и комплимент сейчас сделал. Я довольно часто говорю не то, и мои решения периодически заканчиваются катастрофой.
Вот если мне дают два варианта, А и Б, где А — правильно, а Б — полный провал, я умудряюсь изобрести вариант С, который легко переигрывает Б по степени жести.
— Объясни, что тебе в голову пришло? — в который раз спрашивает мой отец, Гиперион.
У него на лице стандартное серьёзное выражение — то самое, которое включается, когда он пытается выглядеть строгим отцом. Он вообще не фанат наших разносов.
Я делаю вид, что изучаю ногти на правой руке:
— Не знаю. Захотелось поджечь Кроноса.
Папа шумно выдыхает:
— Ты же слышал, что было в письме от Урана и Геи. Этого можно было избежать.
— Рука сама залезла в карман, пальцы нашли спички и…
Моя мать, Тейя, вздыхает. Она продолжает гладить меня по спине, будто я сейчас в стрессе и меня нужно успокоить:
— Сделанного не воротишь. Какими бы ни были последствия, разберёмся. В худшем случае завалим и Урана.
Мы с ней настолько похожи по характеру, что я иногда вообще не понимаю, как может быть, что она мне не биологическая мать.
Гиперион смотрит на неё так, будто она поехала:
— Ты плохо знаешь моего отца, Тейя. По сравнению с ним Кронос — щенок лабрадора.
Теоретически я должен бы сейчас бояться того, что натворил, но мне, если честно, вообще не страшно. Я человек которого любит жизнь. Так или иначе, но я всегда выруливаю. Переживу и это… просто сделав вид, что проблемы не существует.
Дверь комнаты распахивается, и вваливается Хейвен. Она замирает на пороге и выпучивает глаза, когда понимает, что застала семейную сходку: я и Тейя на диване, Гиперион у стены, Гера и Посейдон на полу, Зевс — на противоположной стороне.
Дионис стоит у кухонного уголка, что-то там колдует.
— Ты чем занимаешься? — спрашиваю его.
Нис оборачивается. В одной руке у него кружка с паром, в другой — серебристая фляжка.
— Делаю себе ромашку. И слегка прокачиваю её алкоголем.
Гиперион закатывает глаза, но молчит.
Хейвен отступает назад:
— Я думала, вы уже закончили. Могу зайти позже.
Я похлопываю себя по колену, ухмыляясь:
— Ну что, идём? Иди сюда. Садись ко мне на колени, Коэнсоседка.
Отец хмурит лоб и переводит взгляд с меня на Хейвен и обратно, как маятник:
— Она разве не встречается с моим племянником? Тем, у которого блог на Tumblr и которого вы зовёте «Дива»?
Одного взгляда между мной и Хейвен хватает, чтобы понять: описание Хайдеса — моих рук дело.
— Да, я встречаюсь с Хайдесом, — она специально выделяет имя, — но твоему сыну очень нравится нас провоцировать и лезть, между нами, со своими хамскими шуточками.
— К сожалению, я полностью это осознаю, — говорит Гиперион, будто извиняясь за меня.
— Он определённо мой сын, — добавляет Тейя, даже не пытаясь оправдаться.
Я поднимаю руки, как будто сдаюсь:
— Я пытался её охмурить, но у неё, к сожалению, отвратительный вкус. Что поделать.
— Может, дадите ей хоть немного передышки? — вмешивается Гера. Она поворачивается к Хейвен и улыбается: — Ты пришла сказать Аресу что-то важное или просто хочешь попасть в свою комнату? Если что, мы можем уйти. Всё равно наш семейный сбор практически бесполезен. Арес накосячил, и нам остаётся только ждать, когда Уран придёт и набьёт ему морду.
Я понятия не имею, почему они все такие мрачные. Вдруг он придёт мне руку пожать: «Молодец, я тоже терпеть не мог этого психа и уже устал от этих яблок».
— Вообще-то я пришла сказать Аресу, что мы больше не будем соседями.
У меня буквально отвисает челюсть. Потом поднимается тошнотворная волна разочарования.
— Подожди, в смысле?
— Я перееду к Афине, — объясняет она. — И, если Гера захочет, она сможет переехать с нами, в комнату на троих.
Я чувствую себя преданным. Чувствую себя выброшенным. И, больше всего, меня бесит другое: почему Хейвен выбирает эту змею Афину Лайвли, а не меня? Хотя, если честно, её можно понять. Кронос разрешил нам жить в одной комнате, но теперь он мёртв, а она с Хайдесом практически как женатая пара — выглядит это, мягко говоря, неуместно.