Легенды говорят о «Зеркале Чудовищ», настолько сильном, что оно способно заточить даже самого Лорда Смерть в свои проклятые стеклянные глубины. Но зеркало не то, чем кажется. Чтобы воспользоваться его силой и одолеть врагов, Тэмсин придётся столкнуться с собственными самыми тёмными тайнами.
Артуровские легенды переплетаются с современным действием, а шрамы прошлого вновь рвутся в кровоточащие раны из-за запретной любви, которая отказывается угаснуть. Эта захватывающая развязка дилогии «Серебро в кости» удержит вас в напряжении до самой последней страницы.
Александра Бракен
Зеркало чудовищ
Название: The Mirror of Beasts / Зеркало чудовищ
Автор: Alexandra Bracken / Александра Бракен
Серия: Silver in the Bone #2 / Серебро в костях #2
Переводчик: nasya29
Редактор: Евгения Волкова
Пролог
Гринвич, Коннектикут
Летние грозы умели будить дремлющих в доме призраков, вытаскивая их из теней и протаскивая сквозь запертые десятилетия назад двери. Они отслаивались от стен, увядших под выцветшим шёлком. Опадали, как пыль, с покрывал, что скрывали некогда ослепительные люстры и замысловатую мебель. Если закрыть глаза, можно было почувствовать, как они скользят вокруг, как ленты, приветствуя тебя в каждом тёмном коридоре.
Проблема со старыми домами, решил Эмрис, в том, что чем дольше они стоят, тем больше вбирают в себя — магии, энергии, тьмы — пока не становятся живыми существами.
Они позволяли своим семьям менять облик, перекраивать стены и ломать кости фундамента. Молча наблюдали, как дети уходят и не возвращаются, как их продают богачам, чужим и равнодушным. И всё это время, пока годы обращались в века, дома оставались — и терпеливо собирали мёртвых своих хозяев, проглатывая магию, вплетённую в их души, ещё до того, как тела успевали остыть в кроватях.
Однажды, когда Эмрису было лет пять, может, шесть — едва достаточно, чтобы понять: смерть — единственное, в чём можно быть уверенным в жизни, — его мать велела ему разговаривать с домом. Приветствовать его при входе и прощаться при выходе. Обращаться к нему как к другу — и, может быть, тогда он ответит тем же.
Он так и делал.
Привет, дом. Пока, дом. Ты сегодня просто восхитителен, дом… Доброе утро, дом. Хорошо поспал, дом?
И иногда, в тумане изнеможения или после опустошения очередной сверкающей бутылки из отцовского шкафа с выпивкой, Эмрис почти клялся — Летний дом его узнаёт.
Отвечает.
Привет, мальчик.
И каждый раз, когда это происходило, в голове у него пульсировала только одна мысль:
Я не могу умереть здесь.
Не так, как поколения предков до него. Те, что заложили первый камень. Те, кто превратил дом в поместье. Те, кто когда-то обнаружил древние реликвии, ныне выставленные в залах, как трофеи. С обеих сторон рода в нём текла кровь Колдунов, и он знал — дом жадно пил их магию всякий раз, когда они колдовали. Точно так же, как он сам ощущал — когда работал в саду, будто что-то невидимое впитывает его силу.
Названный в честь иного мира — земли загадочных и, быть может, мифических существ, известных как Джентри, Летний дом был для рода Эмриса не просто частью древа — он и был тем самым древом. Все их жизни были вырезаны на нём… или, возможно, из него.
Эмрис прочистил горло, проходя по затенённому коридору, прислушиваясь к тому, как дождь барабанит по крыше. С проникающей сыростью в дом вползал запах старости — затхлый, въевшийся в ковры и бархатные шторы, оживлённый первыми тучами за горизонтом. Ветер рвал стены, словно желая выкорчевать дом с его гнилых корней. К утру его сад превратится в кашу: клумбы расплющены, овощи утонувшие.
— Вечер добрый, бабуля, — сказал он, проходя мимо портрета женщины с прямой спиной и хмурым взглядом. Эмрис немного наклонился, разглядывая в мутном зеркале рядом с портретом, как причесать растрёпанные дождём волосы. — Как там вид с преисподней?
Он почти рассмеялся, когда гром грянул в ответ.
— Так и думал, — пробормотал он. Почти чувствовал, как её длинные ногти вонзаются ему в уши, приказывая заткнуться. — Грейся, старая ведьма.
Записка шуршала в кармане куртки, когда он заправил рубашку обратно в джинсы. Он нашёл её на кровати, после того как вскарабкался по шпалере обратно в свою комнату. Почерк отца — идеально выверенный — пробежал по спине холодком: Зайди ко мне в кабинет, когда закончишь с истерикой.
Истерика. Губы Эмриса дёрнулись в презрительной усмешке.
После ужина, на котором лицо его матери было разрезано бокалом вина, брошенным отцом, после борьбы, чтобы отнести её в комнату, охрипший и разъярённый, Эмрис сел в машину. Катил через город. Через следующий. По пустым, извилистым дорогам, пока небо не накрылось полночью, а стрелка на приборке не стала умолять его остановиться.
Он должен был уехать. Прочь. Пока сам не стал ещё одним призраком, пополнившим коллекцию семьи Дай.