Графа Вердье.

Впрочем, почему выбор пал именно на него, я понимала. Папенька в молодости был очень хорош собой, в кошельке у него всегда водились деньги, на устах — красивые речи, а сам он водился с королевской семьей.

«Отличная партия!», — сказали… все. И ошиблись.

Поначалу всё было чудесно. Они были счастливы и теперь вместе ходили по театрам и балам. А ещё у них родилась здоровая и крепкая дочка.

Она расла веселой и славной девочкой, но былапроблемка — каштановые кудрявые волосы. И нет, с прической всё было отлично, кроме одной досадной детали.

Полного отсутствия белоснежных прядей.

Белые волосы — отличительная черта магов, происходящих из королевской семьи, к которой Вердье тоже относятся правым пальчиком левой ноги.

Так вот. Прошел год — а магии всё нет. Прошел второй, третий, четвертый. Граф Вердье стал нервничать, и тут-то в сказке случается злая ведьма.

Имя ей — Беатриса Грейлис.

Она умело науськала отца, заставив того поверить в неверность жены и сослать её в деревню.

Граф, как человек умный, рассудительный и совершенно не подверженный чужому влиянию!.. быстренько все обстряпал.

Маргарет Эллисон, не привыкшая к тяжелой жизни, сбежала, оставив малютку на попечение тетки Маттис, что держал небольшой приют для

ненужных детей. Там-то я и прожила большую часть своей жизни.

Но самым забавным было то, что Маргарет Эллисон любила отца и не изменяла ему.

Моя магия проявилась несколько лет назад. Об этом прознал граф Вердье, чей сын и дочь оказались едва одаренными. Ещё бы — ведь часто самым сильным ребенком оказывается первый.

Обрадовавшись, он попытался сделать вид, что ничего не случилось, и вернул меня в столицу.

История воистину смешная — глупость графа обсудили все газеты! И только мне одной она кажется грустной. Потому я не позволю отцу и Беатрисе испортить мою жизнь также, как жизнь матери.

Генерал Рандорр, вероятно, прознал о том, что я сильнее Элеоноры, потому изъявил желание получить в невесты девицу поинтернее. Обломится. Я, знаете ли, не трофей. А ещё ценю верность.

Так, ну, а чего я всё о грустном? У меня тут план мести стынет!

Выбросив отца, мачеху и приблудившегося генерала из головы, я достала сундучок с инструментами и взялась за работу.

Утро следующего дня началось со стука. В коридоре был обнаружен Агес Ферден.

— Я принес тебе задачки, — сказал он, вручив мне исписанные листы. — Там ещё пояснения есть для каждой. Ты их почитай, а то Грейлис может спросить разбор. Где мои бомбочки?

— Спят… — брякнула я, растирая глаза.

— В смысле?..

Тут я наконец вернулась в реальность, переосмыслила вопрос и нехотя сходила за артефактами. Высыпав их в сумку Агеса, я помахала ему ручкой и закрыла дверь.

Улеглась в кровать, завернулась в одеяло и… поплелась к двери, в которую снова кто-то стучал.

На сей раз в коридоре топтался Ферден-младший. Пожелав мне доброго утра (сомнительно!), он протянул доклад про…

— Драконы? Они же вымерли.

— Это ещё не точно! А где бомбочки?

— У Агеса.

Обрадовавшись, он бросился на поиски брата. Я же пролистнула доклад и пришла к выводу, что если сейчас же не досплю свои законные двадцать минут, то тоже вымру, как драконы. И это точно.

Плюхнувшись на кровать, я блаженно прикрыла глазки и…

— Да вы издеваетесь?! — прошипела, вставая, чтобы открыть очередной ранней пташке.

Пташкой оказалась староста. Поправив свои очки, она звонко сказала:

— Ева, тебя вызывают к ректору! Это срочно!

Чтоб тебе пусто было, Мерд Норрис!

Уже через десять минут я стояла в приемной и терпеливо дожидалась, когда же ректор соизволит принять меня. Судя по всему, я бы могла преспокойно поспать, после принять душ с пеной и уточками, сделать масочку, уложить волосы в кудри и обратно, и, посидев ещё полчаса, отправиться на встречу с главой академии.

— Входи! — донеслось из-за двери, когда я была близка к тому, чтобы сродниться с ковром.

Ректор сидел в кресле и пытался спрятать чашку со звенящей ложкой в недрах стола. Чашка, кажется, сопротивлялась, иначе я не могу понять, как вышло, что по итогу она подлетела к потолку и звонко шлепнулась на пол. Настроение Норриса устремилось следом, потому он решил заесть горе конфетой.

— Юрай, я должен серьезно с тобой поговорить.

Неужели папенька настолько поверил в себя, что решил забрать меня из академии в обход королевскому указу?