— Маяк? — нахмурился Добролюбов. — Как тот, который светит?

— Да, — я попытался объяснить этим двоим действие магии простыми словами. — Моя ловушка была двойной. Одна фиксирует преступника, другая с помощью заклинания устанавливает на него «маяк». Теперь я могу почувствовать его, где бы он не находился.

Сравнение было не слишком корректным. «Маяков» было сразу несколько. Это были небольшие, едва заметные элементали, не больше пшенной крупинки. Они расползлись по голове и плечам Кротова, и теперь сияли для меня на воображаемой карте города как большое световое пятно. Более того, немного напрягшись, я мог с их помощью даже видеть и слышать то, что происходит сейчас вокруг инженера.

— Ну так чего же мы ждём? — Волнов жаждал действий. — Давайте найдем его.

— Найдем, и что?

— Сдадим в полицию, — предложил купец.

Волнов фыркнул.

— Полиция? Да они с заговорщиками заодно, поди! Иначе как бы эти мерзавцы так нагло действовали?

Тут я был с лодочником согласен.В тюремной камере Кротов проживет не больше суток. Слишком неудобный свидетель.

— Ну и что тогда?! — воскликнул Добролюбов. — Отпустить этого негодяя?!

— Подумайте, Матвей Семёнович. Нам нужно знать, кто за всем этим стоит. Кротов, та ниточка, которая приведёт к клубку. Я смогу проследить за ним. А когда он пойдет на встречу со своим работодателем, накроем их обоих.

— Вот это дело! — обрадовался Волнов. — Я в деле.

Я не стал разочаровывать лодочника, но прекрасно понимал, что на будущую встречу пойду один. Лишние свидетели того, как я использую магию против плохих людей, мне не нужны.

Особняк барона Мергеля возвышался на Адмиральском холме как каменный страж, наблюдающий за городом с высоты своего положения. Трёхэтажное здание из серого гранита с колоннами и лепниной, построенное ещё прадедом нынешнего владельца.

Утреннее солнце, поднявшееся уже достаточно высоко, часы показывали начало девятого, освещало фасад, но в кабинете на втором этаже царил вечный полумрак.

Тяжёлые бархатные портьеры тёмно-зелёного цвета, плотные как театральный занавес, пропускали лишь узкие полосы света. Зелёный отсвет от портьер окрашивал всё помещение в цвета морской глубины, превращая кабинет в подобие капитанской каюты затонувшего корабля.

Кабинет являл собой воплощение старинной роскоши и родовой спеси. Стены до середины высоты были обшиты панелями из морёного дуба, потемневшего от времени до цвета горького шоколада. Верхняя часть стен была затянута обоями с золотым тиснением в виде геральдических лилий, переплетающихся с морскими волнами.

У окна стоял массивный письменный стол чёрного дерева, покрытый резьбой такой тонкой работы, что казалось, будто мастер вплёл в древесину кружево.

Но главное внимание приковывал портрет над камином. В массивной золочёной раме был изображён предок барона.

Художник нарисовал его в в парадном мундире адмирала времён давних морских войн. Николай Мергель, прадед барона. Холодные серые глаза смотрели с полотна с выражением превосходства и жестокости.

На самом деле прадед Николай не был ни адмиралом, ни даже урождёным Мергелем. Фамилию он получил от жены. А мундир потребовал нарисовать себе ради тщеславия.

Нынешний барон любил портрет. Ему часто говорили, что он очень похож на предка.

В действительности же барону конечно льстили. У него была тяжелая коренастая фигура, заплывший жиром подбородок и хитрые маленькие глазки. Только черты лица и надменный холодный взгляд были одинаковыми.

Сейчас он стоял спиной к двери, заложив руки за спину. Седеющие волосы аккуратно зачёсаны назад. Костюм безупречного покроя из английского сукна.

В глубоком кожаном кресле у камина сидел человек. Лицо его терялось в тени, отблески пламени играли на полированных носках ботинок. Видны были только ухоженные руки, сложенные на подлокотниках кресла. На безымянном пальце правой руки поблёскивал массивный перстень с чёрным камнем.

На столике между креслами стоял графин с коньяком и два бокала, но оба остались нетронутыми. Время было слишком раннее даже для аристократических привычек, а разговор слишком серьёзным для расслабления.

— План с Добролюбовым не сработал, — произнёс барон, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, но в нём слышалось раздражение. — Вы подвели меня.

Собеседник молчал несколько секунд. Потом заговорил. Голос глухой, с лёгкой хрипотцой, словно у человека, много курящего или недавно переболевшего простудой.

— Сбоя быть не могло, — возразил он. — Возможно, купец сам торгует заражённой водой. Деньги же не пахнут.

Мергель резко обернулся. На его физиономии проступило презрение.

— Добролюбов? Этот правильный чистоплюй старой закалки? — буквально выплюнул он. — Скорее Озеро высохнет, чем он пойдёт на подобное. Нет, тут что-то другое.

Барон подошёл к столу, провёл пальцем по полированной поверхности, словно проверяя на пыль.

— Либо ваш инженер врёт и не выполнил задание, либо… что-то произошло.