Я, что, меня с ней увидя, на нас ты разгневаться мог бы:

Скоро всегда раздражаемся мы, земнородные люди».

Царь Алкиной, возражая, ответствовал так Одиссею:

«Странник, в груди у меня к безрассудному гневу такому

31 °Cердце не склонно; приличие ж должно во всём

наблюдать нам.

Если б – о Дий громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —

Если б нашёлся подобный тебе, в помышленьях со мною

Сходный, супруг Навсикае, возлюбленный зять мне, и если б

Здесь поселился он… Дом и богатства бы дал я, когда бы

315 Волей ты с нами остался; насильно же здесь иноземца

Мы не задержим, то было бы Зевсу отцу неугодно.

Твой же отъезд я устрою, чтоб было тебе то известно,

Завтра: ты, сладкому отдыху мирно предавшися, будешь

Сонный в спокойном безветрии плыть и достигнешь

320 В землю отцов иль в иную какую желанную землю,

Сколь бы она ни лежала далеко, хотя бы в Эвбею,

Дале которой уж нет ничего, по сказанью отважных

Наших пловцов, с златовласым туда Радамантом ходивших, —

Тития, сына Земли, посетил он и, сколь ни далёк был

325 Путь по глубокому морю, его без труда совершили

В сутки они, до Эвбеи доплыв и назад возвратившись.

Сам ты узнаешь, как быстры у нас корабли, как отважно

Вёслами море браздят мореходцы мои молодые».

Так он сказал; пролилося веселие в грудь Одиссея;

330 Голос возвысивши свой, произнёс он такую молитву:

«Дий, наш отец, да исполнится всё, что теперь обещал мне

Царь Алкиной, и да будет всегда на земле плодоносной

Слава ему! А меня проводи безопасно в отчизну».

Так говорили о многом они, собеседуя сладко.

335 Тою порой повелела царица Арета рабыням

В сенях поставить кровать, на неё положить пурпуровый

Мягкий тюфяк и богатый ковёр разостлать; на ковёр же

Тёплым покровом для тела косматую мантию бросить.

Факелы взявши, пошли из столовой рабыни; когда же

340 Было совсем приготовлено мягко-упругое ложе,

Близко они подошед к Одиссею, ему доложили:

«Странник, иди почивать: для тебя приготовлено ложе».

Радостно было усталому гостю призванье к покою;

Сладко-целительный сон наконец он вкусил безмятежно,

345 В звонко-пространных сенях на кровать прорезную

возлёгши.

Скоро и царь Алкиной, с ним простяся, во внутренней спальне

Лёг на постель и заснул близ супруги своей благонравной.

Содержание восьмой песни

Тридцать третий день

Алкиной, предложив собравшимся на площади гражданам устроить отправление Одиссея в его отечество, приглашает вельмож и людей корабельных к себе на обед. Пение Демодока во время пира. Потом игры: бег, бросание диска, борьба, кулачный бой. Одиссей, оскорблённый Евриалом, бросает камень и всех изумляет своею силою. Пляска, во время которой Демодок поёт об Арее и Афродите. Все возвращаются во дворец. Одиссей одарён изобильно. За вечернею трапезою Демодок поёт о коне деревянном и подвигах вождей ахейских. Песнь его извлекает слёзы из очей Одиссея; царь Алкиной вопрошает плачущего о причине его скорби и просит, чтобы он рассказал свои приключения.

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос —

Мирный покинула сон Алкиноева сила святая;

Встал и божественный муж Одиссей, городов сокрушитель.

Царь Алкиной многовластный повёл знаменитого гостя

005 На площадь, где невдали кораблей феакийцы сбирались.

Сели, пришедши, на гладко обтёсанных

камнях друг с другом

Рядом они. Той порою Паллада Афина по улицам града,

В образ облекшись глашатая царского, быстро ходила;

Сердцем заботясь о скором возврате домой Одиссея,

010 К каждому встречному ласково речь обращала богиня:

«Вы, феакийские люди, вожди и владыки, скорее

На площадь все соберитесь, дабы иноземца, который

В дом Алкиноя премудрого прибыл вчера, там увидеть:

Бурей к нам брошенный, богу он образом светлым подобен».

015 Так говоря, возбудила она любопытное рвенье

В каждом, и скоро наполнилась площадь народом; и сели

Все по местам. С удивленьем великим они обращали