Он встал и прошёлся по комнате.

— Значит так. Ситуация следующая. У нас есть свидетель, который может нас всех посадить. Этот свидетель — никто. Пустое место. За него никто не впишется. Искать его особо не будут.

— Но почему он молчит? — не унимался Костян. — Это странно.

— Может, его запугали? — предположил Паша. — Или он думает, что мы с бандитами заодно и боится высунуться. А может, он вообще в шоке лежит у себя в клинике и трясётся под одеялом. Какая разница? Главное — он жив. И это надо исправить.

Рыков открыл карту города на телефоне.

— Вот его клиника.

— Вот бы послать туда группу захвата… — мечтательно произнёс Костян.

— Ты идиот? — Рыков постучал пальцем по виску. — Какую группу? Официально? И как ты себе это представляешь? Нет. Мы не будем туда заходить. Мало ли, вдруг он там баррикады построил. Мы просто сотрём это место с лица земли.

— Взорвём? — оживился Паша.

— Слишком громко. Экспертиза покажет взрывчатку. А нам нужно что-то такое, что спишут на «несчастный случай при работе с опасными тварями». Он же химеролог? Вот пусть его химеры и сожрут. Или сожгут.

Рыков остановился у массивной двери, ведущей в хранилище конфиската.

— Парни, помните ту тварь, которую мы неделю назад у контрабандистов отжали?

Стражи переглянулись.

— Саламандру? — уточнил Паша. — Ту бешеную?

— Её самую.

В хранилище, в специальном термостойком контейнере, сидела огненная саламандра размером с кошку. Она была нестабильна. Её шкура пылала жаром, а изо рта капала не слюна, а напалм.

Контрабандисты везли её в какой-то подпольный бойцовский клуб, но переборщили со стимуляторами. Тварь была в состоянии постоянного бешенства. Ошейник, сдерживающий её магию, уже начал плавиться. Её собирались усыпить завтра, чтобы она не разнесла склад.

— Идеальное оружие, — усмехнулся Рыков. — Она безумна. Она хочет жечь. И она официально подлежит уничтожению. Если она «сбежит» и случайно окажется в клинике…

План вырисовывался сам собой.

— Делаем так. Подъезжаем ночью. Блокируем все выходы. Окна, двери — всё. Чтобы ни одна мышь не выскочила. А потом закидываем в окно или через вентиляцию контейнер и открываем его дистанционно. Саламандра сделает всё остальное. Она сожжёт этот сарай дотла за пять минут. Температура горения у неё такая, что даже кости в пепел превратятся.

— А если он попытается её остановить? — спросил Костян.

— Чем? — фыркнул Рыков. — Он слабый ветеринар. У него из оружия — градусник и клизма. Против боевой саламандры в фазе перегрева? Да он сгорит, даже не успев понять, что случилось.

Стражи закивали. План им нравился. Риска минимум, результат гарантирован.

— Сбор в два ночи, — скомандовал Рыков. — Берём гражданскую машину, номера скрутить. Форму не надевать. И возьмите монтировки и цепи, чтобы двери заблокировать. Он не должен выйти.

Они засуетились, предвкушая, как избавятся от своей главной проблемы.

— Грузимся! — скомандовал я, распахивая заднюю дверь бронированного «Тушканчика». — Возражения не принимаются, нытьё карается лишением премии, попытка к бегству приравнивается к увольнению с позором.

Мой персонал стоял на крыльце клиники и выглядел так, будто я приговорил их к каторжным работам, а не объявил внеплановый выходной.

— Вик, а может, не надо? — с надеждой спросила Валерия, прижимая к груди сумочку. — У нас запись… У нас клиенты… У нас, в конце концов, инстинкт самосохранения есть!

— Надо, Лера, надо, — я подтолкнул её к машине. — Клиника сегодня не работает. Официально объявляю санитарный день. Чистка для души, так сказать. Сама говорила, нам нужен тимбилдинг. Свежий воздух, шашлыки, природа…

— А почему с нами едет обезьяна с пулемётом? — тихо спросил Андрей, косясь на Рядовую, которая уже заняла место на сиденье, положив на колени внушительный ствол.

— В машину, — я указал пальцем в салон.

Андрей и Катерина переглянулись с обречённым видом и полезли внутрь. За ними, ворча, последовал Роман. Валерия вздохнула, посмотрела на небо и тоже села.

Следом запрыгнул Псих, заняв место в ногах. Кеша, как командир воздушного судна, устроился на подголовнике.

Я сел за руль, повернул ключ. Двигатель мощно зарычал.

— Ну что, смертники… то есть, граждане отпускники! — весело крикнул я. — Погнали! Навстречу приключениям и свежему воздуху!

Сначала всё шло нормально. Обычная дорога, редкие машины, серые пейзажи пригорода. Мои сотрудники немного расслабились, начали переговариваться.

Но потом мы проехали за Стену.

— Эм… Виктор? — подал голос Андрей, глядя в окно. — Мы только что проехали знак «Конец жёлтой зоны».