Попаданка в Хеллоуин: Академия Ведьм и Чародеев
— Но, а я здесь при чём? — спросила я, чувствуя, как начинаю закипать внутри. — Я понятия не имею, что это такое, я вообще не из магического мира. Почему я? — закричала я, стукнув кулаком по камню. Бог смерти посмотрел на мою руку и поморщился.
— Я бы на твоём месте так сильно не бил по надгробию, а то тот, кто там лежит, решит, что кто-то пришёл к нему в гости, и выйдет поздороваться, — сказал он.
1 глава
— Левина! Ты опять спишь на моём занятии? — раздался пронзительный голос прямо у меня под ухом.
Я вздрогнула и подскочила на месте так резко, что случайно ударилась головой о что-то твердое. Дальше последовал хруст, и я почувствовала боль в затылке. Следом раздались дружные «Ах!», а потом кабинет заполнился отборным матом.
Когда я повернулась посмотреть, во что я врезалась, то чудом успела увернуться от замаха руки своего учителя. Элина Сергеевна стояла около меня и держалась одной рукой за свою челюсть, а другой пыталась дотянуться до моей шеи.
Я инстинктивно отпрянула от неё, опасаясь её острых ногтей ядовито-красного цвета. Она же с каждой секундой становилась всё краснее и злее. Из уголка её губы сочилась струйка крови.
— Может, кого-то позвать? — предложил кто-то из моих однокурсников. Я же, схватив учебник по анатомии, пыталась отбиться от повторяющихся нападок разъяренной женщины.
Когда прибывшая скорая осмотрела Элину Сергеевну, то они поставили неутешительный для неё диагноз: сломанная челюсть и прокушенный язык, из-за чего она некоторое время не сможет нормально разговаривать, а значит и преподавать.
Меня вызвали в деканат, где в очень ярких красках описали моё чёрное будущее. А все мои оправдания пропустили мимо ушей. Повезло, что остальные студенты подтвердили, что всё произошло случайно, и я точно не хотела калечить одного из своих преподавателей.
— Левина, вы понимаете, что из-за вас мы лишились преподавателя в разгар учебного семестра?! — кричал декан, покрываясь красными пятнами. Я сидела перед ним в кресле, боясь лишний раз пошевелиться.
— Но я же не виновата? Она сама надо мной склонилась, напугала, вот я и дернулась. Кто же знал, что так получится. Я и сама пострадала из-за этого. Голова до сих пор болит, — оправдывалась я. Декан подскочил с места, тыкая в меня пальцем.
— У вас, Левина, голова болит, а то что теперь голова будет болеть у всего педагогического состава вас я так понимаю совсем не заботит?! — кричал он. Я лишь вздохнула, на это мне сказать было нечего.
— У вас скоро защита диплома. Последний год обучения, а вы только и делаете, что получаете выговоры да замечания, — сказал он, садясь на место.
Я хотела уже сказать, что все эти выговоры и замечания на меня строчит одна только Элина Сергеевна, но вовремя остановилась. Иначе бы он точно подумал, что я специально её травмировала.
— Всё, идите, Левина, и чтобы больше я вас до выпускного не видел, — сказал он, махнув рукой. Я быстро встала, и подхватив свой рюкзак, вышла из кабинета.
— Эй, Левина! Это правда, что тебя отчислили? — спросила Юлька из параллели, стоило мне только выйти в коридор. Будто специально меня здесь поджидала.
— Не твоё дело, — ответила я, натягивая на голову капюшон.
— А что мы такие грубые? Неужели и правда выгнали перед самой сдачей диплома? Ну ты конечно и лох, — засмеялась она, а затем её смех подхватило её сопровождение.
— Юль, вместо того чтобы здесь скалиться, ты бы лучше свою некрофобию переборола. Патологоанатом, который боится трупов! Ты как дальше работать собираешься? — громко спросила я. Юлька встрепенулась и огляделась.
— Рот свой закрой! Я никого не боюсь, понятно тебе? — прошипела она. Я засмеялась в ответ.
— Ага, а в обмороки ты падаешь каждый раз в морге, чтобы проверить стерильность их пола? — хохотала я. Юлька быстро подошла ко мне.
— Я уже говорила: я болела тогда, и нет у меня никакой болезни, — сказала она.
— Что? Боишься, что все могут узнать, что дочь потомственных врачей боится «жмуриков»? — тихо спросила я. Юлька схватила меня за руку.
— Я ничего не боюсь, — сказала она, — и готова это доказать. Сегодня встретимся в двенадцать часов ночи у городского морга, — предложила она.
— Договорились, — ответила я — Не опаздывай, жду десять минут и ухожу, — добавила я, и мы разошлись.
До дома добиралась привычным маршрутом: электричка, а затем переполненная маршрутка. Грязно-серые дома угрюмо смотрели на меня своими привычными пыльными окнами.
В моём районе никому нет дела, какие у тебя окна и полы в доме, но очень интересно, кто с кем спит и чем зарабатывает на жизнь. Мои родители давно спились, спасибо бабушке по отцовской линии, что не сдала меня в детский дом.
Когда родителей лишили родительских прав, она официально стала моим опекуном, а на моё восемнадцатилетие переписала квартиру, где мы жили, на меня. Два года назад её не стало. Ранней весной, когда под ногами хлюпала слякоть, я проводила её в последний путь. Родители не пришли.