– Э-э-э... дон Франциско Урикэ, - с трудом выговорил Тэкер.
За окном послышался стук колес, крики и резкий звук ударов деревянным кнутовищем по спинам жирных лошадей.
Малыш спрятал револьвер и пошел к двери; но он вернулся, снова подошел к дрожащему Тэкеру и протянул к нему свою левую руку.
– Есть еще одна причина, - медленно произнес он, - почему все должно остаться как есть. У малого, которого я убил в Ларедо, на левой руке был такой же рисунок.
Старинное ландо дона Сантоса Урикэ с грохотом подкатило к дому. Кучер перестал орать. Сеньора Урикэ в пышном нарядном платье из белых кружев с развевающимися лентами высунулась из экипажа, и ее большие и ласковые глаза сияли счастьем.
– Ты здесь, сынок? – окликнула она певучим кастильским голосом.
– Madre mia, yo vengo (иду, мама), - ответил молодой Франциско Урикэ.
