Твари все на земле успокоились в мирной дремоте, 225 Сбросив заботы с души и бремя трудов позабывши, Только тевкров вожди и лучшие воины ночью Долгий держали совет о первейших делах государства: Что предпринять им теперь и кого к Энею отправить. В лагере темном кружком стояли на площади средней 230 Все, не снимая щитов, опершись на длинные копья. Вдруг подбегают к ним Нис с Эвриалом и выслушать просят: Время не даром вожди, но на важное дело потратят! Первым Юл разрешил подойти друзьям оробевшим, Нису велел говорить. "Я прошу, энеады, без гнева 235 Выслушать тотчас же нас. Не судите о замыслах наших, Глядя на наши года. За стенами рутулы смолкли, Сломлены сном и вином. Заприметили место мы сами: Там, где к развилке дорог, и там, где к морю выходят Наши ворота, у них все костры погасли, и к небу 240 Черный тянется дым. Если, случаем пользуясь этим, Нам дозволите вы в Паллантей пойти за Энеем, В лагерь троянский войдет он с обильной добычею вскоре, Всех врагов истребив. А уж мы не собьемся с дороги: Часто охотились мы и в долине видели темной 245 Города край, и теченье реки хорошо нам знакомо". Молвил на это Алет, поседелый и опытом зрелый: "Отчие боги, всегда в вашей воле судьба Илиона! Но до конца погубить вы тевкров род не хотите, Если с такою душой, с таким бестрепетным сердцем 250 Юноши есть среди нас!
– И друзей с такими словами Обнял за плечи он, проливая обильные слезы. Чем - я не ведаю сам - наградить мы можем достойно Подвиг такой? Ваших собственных дум величье и боги Лучшую вам воздадут награду. А все остальное 255 Благочестивый Эней вам даст и юный Асканий, Он не забудет вовек великой вашей заслуги". "Также и я, для кого лишь одно остается спасенье, Скорый возврат отца,- подхватил Асканий,- молю вас Весты седой очагом, Ассарака ларом, святыней 260 Наших пенатов,- ко мне воротите родителя, дайте Снова увидеть его! Вся судьба моя, все упованья В ваших руках. Лишь его обрету - и покинет нас горе, Кубка серебряных два, самоцветами ярко горящих, Их как добычу отец захватил в побежденной Арисбе,265 Два треножника вам, два таланта золота дам я, С ними старинный кратер, поднесенный тирийской Дидоной. Если же нам над Италией власть подарит победа, Если придется делить меж бойцов по жребью добычу, Видели вы, на каком скакуне, весь в золоте, мчался 270 Турн? И щит, и коня, и шлем с пурпурною гривой Я на раздел не отдам - все в награду достанется Нису. Даст и отец мой тебе из захваченных пленных двенадцать Лучших рабынь-матерей и бойцов со всем их оружьем, Землю тебе пожалует он из надела Латина. 275 Ты же меня, Эвриал, обогнал не намного годами, Друга такого, как ты, я всей душой принимаю, Чтобы со мной средь превратностей был ты всегда неразлучен. Пусть без тебя никогда не стяжаю я подвигом славы! В мирные дни и в бою докажу я делом и словом, 280 Как доверяю тебе". Эвриал в ответ ему молвил: "День не наступит, когда уличен я буду в измене Дерзкой отваге моей,- только б нам явила Фортуна Милость свою, не вражду. Но превыше всякой награды Я молю об одном: не покинь моей матери старой! 285 Род от Приама ее; из Троянской земли, из Акесты, Вместе со мной уплывала она, нигде не осталась. Ей об опасностях знать, ожидающих сына, не должно, Я не простившись уйду, ибо - тьмой ночной и рукою Правой твоею клянусь - не снести мне слез материнских. 290 Немощной ты помоги и покинутой дай утешенье! Если с этой уйти мне позволишь надеждой,- смелее Встречу превратности я". Всколыхнулись души дарданцев, Пролили слезы мужи, и всех обильней - Асканий: Образ сыновней любви об отце напомнил и сердце 295 Сжал тоскою ему; и ответил он так: "Верь, исполню я все, что твоих достойно деяний. Именем лишь для меня от родной моей матери будет Впредь отличаться она: благодарность за сына такого Ей воздается. И знай: чем бы ваш ни кончился подвиг,300 Этой клянусь головой, как родитель ею клянется, Все, чем тебя наградить я сулил при счастливом исходе, Матери будет твоей и вашему отдано роду". Так он промолвил в слезах и снял свой меч золоченый, Выкован был этот меч Ликаоном, искусником кносским, 305 Он же и ножны к нему из слоновой вырезал кости. Нису Мнесфей отдает мохнатую львиную шкуру, Сняв ее с плеч, и верный Алет с ним меняется шлемом. Быстро доспехи надев, друзья уходят - и всюду, Вплоть до ворот, где стоит караульный отряд, пожеланья 310 Счастья сопутствуют им. И Асканий, с отвагою мужа Бремя несущий забот, что лишь зрелому мужу под силу, Просит отцу передать и то и это - но ветер Тщетные речи его между туч летучих разносит.

Вышли друзья, в ночной темноте через рвы перебравшись, 315 Двинулись к стану врагов, и себе на погибель, и многим Рутулам. Видят они: на траве лежат италийцы, Скованы сном и вином; над рекою в ряд колесницы Дышлами кверху стоят; меж колес и разбросанной сбруи Люди вповалку лежат, и кувшины с вином, и оружье. 320 Нис говорит: "Пора нам дерзнуть! Сам случай зовет нас! Здесь нам идти. Но чтоб нас враги врасплох не застигли, В спину вонзив нам мечи,- сторожи, назад озираясь, Я же расчищу твой путь, проложу тебе шире дорогу". Шепотом вымолвив так, на Рамнета надменного тотчас 325 Нис нападает с мечом. На коврах лежал он, простершись, Сон выдыхал из широкой груди в забытьи непробудном; Царь и Турну-царю из гадателей самый любезный, Все же не мог он свою отсрочить гибель гаданьем. Рема прислужников трех, где попало лежавших меж копий, 330 Оруженосца его убивает Нис и вознице, Что у ног лошадей примостился, голову свесив, Шею ударом меча разрубает; потом господину Голову сносит и труп на подстилке, пропитанной кровью, Он оставляет лежать. Не щадит и Ламира и Лама 335 Нис и Серрана разит, красотой блиставшего юной; Долго в ту ночь веселился Серран, но Лиэем обильным Был побежден и уснул; а счастливей бы все обернулось, Если б веселье и пир продолжались всю ночь до рассвета. Словно несытый лев, что в овчарне мечется полной,340 Голод гонит его, и ревет, и хватает, и рвет он Пастью кровавою скот беззащитный, затихший от страха, Так же сеял смерть Эвриал: увлеченный убийством, Воинов он безымянных разил без числа и без счета; К спящим подкравшись, убил он Абариса, Фада, Гербеза; 345 Рету - один он не спал и, видя все, что свершалось, Спрятаться в страхе хотел, за огромным присевши кратером, В грудь вонзил Эвриал, едва лишь враг приподнялся, До рукояти клинок и вновь из раны смертельной Алый выдернул меч. Умирающий Рет изрыгает 350 Кровь вперемешку с вином. Эвриал все дальше крадется, К стану Мессапа уже подбирается он, где последний Хворост в костре догорал и, стреножены, кони щипали В сумраке ночи траву. Но окликнул Нис Эвриала, Видя, что Друг обуян сверх меры жаждой убийства: 355 "Остановись, Эвриал! Ведь враждебный рассвет уже близко! Путь мы открыли себе! Не довольно ли мстить италийцам?" Тут побросали они серебра литого доспехи, Снятые с вражеских плеч, и ковры, и прекрасные чаши, Только взял Эвриал золотым блиставший набором 360 Пояс Рамнета себе; когда-то был этот пояс Щедрым Цедиком в дар тибуртинскому Ремулу послан, Дружбы взаимной залог,- и завещан Ремулом внуку. Им - ненадолго, увы!
– Эвриал опоясался храбрый; 365 Впору пришелся ему и Мессапа шлем пышногривый. Стан покидают друзья, поспешая к местам безопасным.

Той порою отряд из столицы ехал латинской, Выслан был он вперед на равнине оставшимся войском С вестью к Турну-царю. Прикрываясь большими щитами, 370 Триста конных бойцов во главе с Вольцентом скакали. К стану царя приближались они и к стенам троянцев, Но увидали вдали, как на левую тропку свернули Двое друзей: ударил в глаза лучом отраженным Шлем Эвриала во мгле и беспечного юношу выдал. 375 Встречей встревожен не зря, их Вольцент окликнул из строя: "Стойте! Кто вы, мужи? Зачем спешите с оружьем? Держите путь свой куда?" Но, в ответ не промолвив ни слова, Юноши в лес устремились бегом, на тьму полагаясь. Тотчас всадники врозь по знакомым рассыпались тропам, 380 Стали стеречь, перерезав пути беглецам окруженным. Лес был велик и дремуч, и в дебрях падубов черных, В гуще колючих кустов, в непролазных терновника чащах Редко виднелся просвет и по просеке тропка бежала. Мрак под густою листвой и добычи груз Эвриалу 385 Быстро идти не дают и страх с дороги сбивает. Нис незаметно ушел вперед и, врагов миновавши, Места достиг, где тогда загоны были Латина, Ныне ж зовется оно по имени Альбы Альбаном. В поисках друга лишь здесь он назад оглянулся - но тщетно! 390 "Где потерял я тебя, Эвриал несчастный? Какую Выбрать из путаных троп, чтобы тем же путем мне пробраться Вспять средь обманчивых чащ?" И вот, ни мгновенья не медля, В лес он спешит по следам, в молчаливых дебрях блуждает. Вдруг услыхал он топот копыт и врагов перекличку, 395 Краткое время спустя донеслись и громкие крики... Вот наконец перед ним Эвриал: коварные тропы, Смутный сумрак лесной и смятенье предали друга Рутулам в руки, хоть он отбиваться напрасно пытался. Что предпринять? С оружьем напасть и отбить Эвриала? 400 Хватит ли сил? Или в гущу врагов на мечи устремиться, Чтобы от множества ран самому погибнуть со славой? Тотчас же Нис размахнулся с плеча и с копьем занесенным, Взоры к Луне обратив, произнес такую молитву: "Ты, что взираешь на нас, помоги в беде, о Латоны 405 Дочь, владычица рощ, краса многозвездного неба! Если Гиртак, мой отец, хоть однажды принес на алтарь твой Дар за меня, если сам я хоть раз добычу лесную В храме повесил твоем иль прибил над дверью священной, Дай мне врагов расстроить ряды, направь мои копья!" 410 Так он промолвил - и вот, всем телом откинувшись, бросил С силой копье. Непроглядную тень на лету рассекая, Быстро помчалось оно и Сульмону в спину вонзилось. Древко сломалось, пробив навылет рутулу сердце, Всадник скатился с седла, захлебнувшись горячей струею, 415 Долгие всхлипы ему холодевшую грудь сотрясали. Стали враги озираться вокруг. Ободрен успехом, Нис с размаху копье метнул от правого уха. Рутулы в страхе дрожат. А копье впивается Тагу В череп и, оба виска пронзив, в мозгу застревает, 420 В ярости рыщет Вольцент, но метателя копий не видит, Не с кем сражаться ему и в погоню не за кем мчаться. "Ты мне один за двоих заплатишь кровью горячей!" Пленнику крикнул Вольцент и, занесши меч обнаженный, Кинулся в гневе к нему. Но тут от страха за друга 425 Разум утративший Нис закричал,, не в силах таиться Больше во мраке ночном и боль сносить молчаливо: "Вот я, виновный во всем! На меня направьте оружье, Рутулы! Я задумал обман! Без меня б недостало Сил и отваги ему,- мне свидетели небо и звезды! 430 Вся вина его в том, что любил он несчастного друга". Так он Вольценту кричал, но уже направленный с силой Меч меж ребер впился в белоснежную грудь Эвриала. Тело прекрасное кровь залила, и, поверженный смертью, Весь он поник, и к плечу голова бессильно склонилась. 435 Так пурпурный цветок, проходящим срезанный плугом, Никнет, мертвый, к земле, и на стеблях склоняют бессильных Маки головки свои под напором ливней осенних. В гущу врагов бросается Нис - но только к Вольценту Рвется он сквозь толпу, одного лишь видит Вольцента. 440 Ниса плотней и плотней отовсюду враги обступают, Колют, теснят,- но сдержать не могут натиск упорный, Быстрый как молния меч их сечет,- и вот, умирая, Нис вонзает клинок орущему рутулу в горло. Только тогда он упал и приник израненным телом 445 К телу друга, и смерть осенила Ниса покоем.

Счастье вам, други! Коль есть в этой песне некая сила, Слава о вас никогда не сотрется из памяти века, Капитолийским доколь нерушимым утесом владеет Род Энея и власть вручена родителю римлян.

450 Юных друзей победив и вновь отбив их добычу, Рутулы с плачем несли бездыханное тело Вольцента В лагерь, где горестный стон стоял с тех пор, как Рамнета Труп бескровный нашли, и Серрана, и Нуму, и многих Сгубленных тайно вождей. Вкруг убитых толпы теснятся, 455 Вкруг полумертвых от ран, вкруг дымящихся свежею кровью Мест и полных ручьев, струящих алую пену. Рутулы все узнают Мессапа шлем и наборный Пояс Рамнета, назад дорогой ценою отбитый.

Вот и Аврора, восстав с шафранного ложа Тифона, 460 Зарево первых лучей пролила на земные просторы, Солнце зажглось, от темных пелен весь мир избавляя. В битву с утра снаряжен, вождей поднимает на битву Турн, и каждый из них собирает строй меднобронный, Гнев зажигает в сердцах о ночном побоище вестью. 465 Тут же,- страшно глядеть,- подняв на копья, выносят Головы юных друзей, и толпой спешат италийцы С громкими криками вслед. Дать готовы отпор, энеады стойкие слева Заняли вал,- ибо справа его ограждали потоки,470 Взоры на рвы устремив, на высоких башнях стояли, Скорби полны: не узнать не могли несчастные тевкры Вздетых на копья голов, истекавших черною кровью.

Тут понеслась на крылах, облетая трепещущий город, Вестница горя - Молва, и несчастную мать Эвриала 475 Быстро настигла она. В тот же миг из рук охладелых Выпал челнок у нее, опрокинулась с пряжей корзинка. Вон выбегает она и, с пронзительным воплем терзая Волосы, мчится к валам и в безумье врывается в первый Воинов ряд, позабыв о мужах и о вражеских копьях, 480 Ей угрожавших, и плач полетел со стены в поднебесье: "Ты ли это, мой сын? Ты, опора старости поздней, Как в одиночестве мог ты меня покинуть, жестокий? О, почему на верную смерть уходившего сына Бедная мать не могла последним напутствовать словом? 485 В поле чужом добычею птиц и псов италийских Ты - о горе!
– лежишь, и тебя на костер погребальный Мать не положит, и глаз не закроет, и ран не омоет, И не укутает в плащ, что днем и ночью ткала я, Тяготы старческих лет облегчая работой усердной. 490 Где мне тебя отыскать? Где собрать рассеченное тело? В поле каком? Иль вернешь ты мне, сын, лишь голову эту? Ради того ль за тобой по морям я скиталась и землям? Копья в меня, в меня направьте, рутулы, стрелы, Первой убейте меня, коль знакома душе вашей жалость! 495 Ты, о богов всемогущий отец, ненавистную небу Голову мне порази и низринь меня молнией в Тартар, Чтобы жестокую жизнь хоть так могла оборвать я!" Стон прошел по рядам потрясенных жалобой тевкров, Души сковала печаль, надломила силы пред боем. 500 Ту, что сеяла скорбь, подхватили Актор с Идеем (Илионей дал им знак и рыдавший горько Асканий), В дом отнесли на руках, уложили в дальнем покое.

Тут в отдаленье труба пропела громко и грозно, Следом послышался крик и под небом гулко отдался. 505 Тотчас на приступ пошли, черепахой построившись, вольски, Тщатся рвы завалить и за вал высокий прорваться, Подступов ищут везде и по лестницам лезут на стены Там, где реже ряды, где в строю троянцев нечастом Бреши видны. Осыпают врагов потомки Дардана 510 Ливнем копий и стрел и шестами сшибают их с лестниц: Приступ от стен отражать после долгой войны им не внове. Скатывать стали они с откоса тяжкие глыбы, Кровлю щитов пытаясь пробить,- но любые удары Стойким бойцам нипочем, черепахой построенным плотно. 515 Все ж подались и они: нависавшая грозно громада Грянулась вниз с высоты, руками сброшена тевкров, Сомкнутых кровлю щитов прорвала и наземь повергла Рутулов. Больше враги наступать не решались вслепую, Только дарданцев со стен пытались прогнать, осыпая 520 Издали стрелами их. Веткой этрусской сосны потрясает страшный Мезенций, Рвется к валам с другой стороны и огнем угрожает. Рядом Мессап, укротитель коней, Нептунова отрасль, Сам укрепленья крушит и для приступа требует лестниц.

525 О Каллиопа, к тебе и к твоим я сестрам взываю: Песнь помогите сложить о кровавых подвигах Турна, Молвите, кто из мужей кого к Ахеронту отправил, 528 Свиток чудовищных битв разверните со мною, богини!

530 Ярусы ввысь вознося перед взором глядевших с равнины, Башня стояла, заняв наилучшее место для боя; Приступом взять и разрушить ее италийцы старались, Все свои силы собрав, все отряды двинув,- но сверху Сыпались густо на них из бойниц и камни и копья. 535 Первым Турн в ту башню метнул пылающий факел: Тотчас стена занялась и огонь, раздуваемый ветром, Доски настилов объял, затаился в тлеющих балках. В трепете тевкры спешат от беды убежать - но напрасно! Только лишь все подались назад и столпились у края, 540 С той стороны, где пожар не пылал, как от тяжести башня С грохотом рухнула вдруг, и по небу гром прокатился. Воинов полуживых засыпают руины громады, Копья свои протыкают им грудь и пронзают обломки Острых досок. Из всех спаслись только Лик с Геленором. 545 Юностью цвел Геленор; рабыней Ликимнией был он Тайно рожден меонийцев царю и послан под Трою; Права он не имел похваляться пышным оружьем, Меч лишь носил без ножон и гладкий щит без чеканки. Встав, Геленор огляделся вокруг: отряды латинян 550 Справа стоят и слева стоят, подступивши вплотную. Словно как загнанный зверь в кольце охотников плотном, Чуя верную смерть, в исступленье несется на копья, Чтобы единым прыжком одолеть частокол из рогатин, Юноша в гущу врагов устремился на верную гибель, 555 Бросился грудью туда, где щетинился пиками чаще Рутулов строй. А Лик меж врагов, меж клинков занесенных В бегство пустился к стенам, полагаясь на резвые ноги; Руку уже протянул он к зубцам, к простертым навстречу Тевкров рукам - но Турн, с беглецом состязаясь в проворстве, 560 Кинулся следом, крича: "Не от нас ли ты чаешь, безумный, Целым уйти?" И вот на зубцах повисшего Лика С силой такой он схватил, что кусок стены обвалился. Белого лебедя так или зайца кривыми когтями Мощный хватает орел, громовержца стрелы носящий, 565 Так из овчарни порой от протяжно блеющей ярки Марсов уносит волк ягненка. Рутулы с громким Криком бросаются в брешь: одни засыпают землею Рвы, другие огонь на башни мечут и кровли. Илионей Луцета сразил обломком утеса 570 В миг, когда с факелом тот в ворота лагеря рвался; Эматиона Лигер убил, Азил - Коринея, Дротиком первый, второй - стрелою, разящей нежданно. Был Ортигий сражен Кенеем, Кеней-победитель Турном, и следом - Промол, Диоксипп, Сагарис и Клоний, 575 Итис и тот, кто стоял, словно башня огромная,- Идас. Капис Приверна поверг: его сначала задел лишь Дротик Темилла, но он, безумец, щит свой отбросив, К ране руку поднес - и тут стрела подлетела, К левому боку ладонь пригвоздила и глубже проникла, 580 Путь дыханья в груди рассекая смертельною раной. Сын Арцента стоял, красотой и убором блистая; Плащ его алый горел, иберийским окрашенный соком, Золотом панцирь сиял; Арцент-родитель в сраженья Сына послал, что в лесах материнских над током Симета 585 Вскормлен был - там, где Паликов алтарь стоит, примеренный. Сам, отставив копье и пращой свистящею трижды Круг над собой описав, свинцовый слиток в героя Метко Мезенций послал: полетел свинец, расплавляясь И с размозженным виском на песке противник простерся.