Шаг за шагом мы продвигались сквозь этот ад. Каждый найденный мёртвый рыцарь был одновременно и ударом, и крошечным, постыдным облегчением. Это не она. Ещё один. Тоже не она. Мы разбирали эту гору смерти, как сапёры, работающие на минном поле.

— Магистр…

Я обернулся на тихий голос. Это был главный медик, старик по имени Ганс, прошедший не одну войну. Он стоял на коленях возле одного из рыцарей и делал ему перевязку.

— Этот будет жить, — коротко доложил он. — Нога раздроблена, но артерия цела. Повезло засранцу!

Я кивнул, не испытывая ничего. Хорошо. Одним меньше. Мысленно я уже составил список тех, кого нужно будет представить к награде. Посмертно, других вариантов считай не было.

Мы подошли к самому подножию твари. Здесь месиво из тел было особенно густым. Это были те, кто принял на себя первый, самый страшный удар. Я увидел останки её коня. Точнее, то, что от него осталось. Зрелище было таким, что даже мои закалённые бойцы отвернулись.

— Здесь, — сказал я, указывая на груду тел. — Она упала где-то здесь. Осторожно.

Мы начали разбирать завал. Это отвратительная работа, тела уже начали коченеть, их приходилось буквально отдирать друг от друга. Вот молодой оруженосец с распоротым животом. Вот эльф, которому рыцарский меч вошёл прямо в глазницу. Вот ещё один рыцарь, без головы.

Я работал вместе со всеми, голыми руками, не чувствуя ни брезгливости, ни отвращения. Все эмоции выгорели, остался только холодный, звенящий вакуум и одна-единственная мысль, стучащая в висках, как молот: «Найди её. Просто найди».

— Командир… — голос Эрика был напряжённым. Он указывал на что-то под телом огромного, убитого эльфа. — Смотрите.

Я подошёл. Из-под чёрного доспеха, из-под горы мяса, торчал край чего-то серебряного. Это был наплечник, и на нём я разглядел знакомую гравировку, герб дома Вальдемар, воющий волк на фоне башни.

Моё дыхание перехватило.

— Аккуратно, — прошептал я. — Уберите его.

Два моих бойца, кряхтя, ухватились за тело эльфа и с трудом оттащили его в сторону.

Под ним, в кровавой, грязной луже, лежала она.

Элизабет лежала на боку, свернувшись, как будто пытаясь защититься. Её великолепный, сделанный на заказ доспех был смят и изуродован. Нагрудник треснул, на шлеме была огромная вмятина. Одна нога была довольно сильно повреждены. Серебро доспеха было забрызгано кровью и её, и чужой. Она не двигалась.

Я опустился на колени рядом с ней, протянув руку, и мои пальцы, дрожа, коснулись забрала её шлема. Оно было холодным, как лёд. Я боялся его поднять. Боялся увидеть то, что под ним.

— Жива? — шёпот Эрика прозвучал, как выстрел.

Я не ответил. Я не знал.

Собрав всю свою волю в кулак, я нашёл защёлку и с усилием поднял забрало.

Её лицо было бледным, почти прозрачным. Губы были синими. По виску стекала струйка крови, смешиваясь с грязью. Глаза были закрыты. Но…

Я увидел это. Едва заметное, слабое движение её груди под проломленным нагрудником. Она дышала.

— Жива! — заорал я, и мой голос сорвался. — Ганс! Сюда! Немедленно!

Старый медик, который уже был рядом, оттолкнул меня и опустился на колени. Его узловатые, опытные пальцы забегали по её телу. Он осторожно разрезал ремни на её доспехе, прощупывал пульс на шее, приоткрывал веко, заглядывая в зрачок.

— Пульс слабый, — бормотал он себе под нос, работая быстро и сосредоточенно. — Дыхание поверхностное. Похоже, тяжёлое сотрясение. Левая нога… не страшно, починим. Ребра… как минимум три сломаны, одно, похоже, давит на лёгкое. Чёрт…

Он достал из своей сумки ампулу с какой-то мутной жидкостью и шприц.

— Обезболивающее, но её нужно срочно в лазарет. Прямо сейчас, но любое движение может её убить. Носилки!

Мои «Ястребы», которые до этого стояли, как истуканы, пришли в движение. Они развернули носилки, подстелили под них плащи.

— Осторожно, — командовал Ганс. — Я беру под голову. Выза плечи, следующие за ноги. На счёт три. Раз… два… три!

Мы подняли моё супругу, она была почти невесомой для нас. Я смотрел на безжизненное лицо, на кровь на её волосах, и победа, которую мы одержали, казалась мне самым страшным поражением в моей жизни. Я обрушил на врага гору. Я уничтожил их армию. Я переломил ход войны. Но я не смог защитить её.

— Она выживет? — спросил я Ганса, когда мы медленно, шаг за шагом, понесли её прочь из этого ада. Мой голос был едва слышен.