— Внимание! «Рейзор-24», «Рейзор-24». Запрашиваю ГБР и эвакуацию раненых в мою точку, «Эхо-3». К склонам не приближаться. У нас многочисленные потери от заложенных СВУ. — В радиоэфире никогда не говорили о «мертвых».

— Понял вас, «Ноль-первый». Идем на «горячую» эвакуацию в квадрат «Эхо-3». Будем через десять минут. — Группа быстрого реагирования летела на двух вертолетах CH-47, в каждом по пятнадцать рейнджеров.

— «Мако», — обратился Рис к ЦТУ через гарнитуру, — что на картинке с «Предатора»?

— Ничего, «Ноль-первый». На объекте никакого движения.

— Принято.

Рис повернулся к четырем оставшимся бойцам.

— Кто со мной? — спросил он.

— Сэр, это Бузер. Со мной Джонси и Майк. Что, черт возьми, произошло?

— Засада. Они знали, что мы придем. Ублюдки. Авиаудар будет через пять минут, ГБР на подходе.

— Сэр, мы же, блядь, говорили им, что это засада! Какого хрена! Но такого я точно не ожидал. Кто-нибудь живой есть?

— Не знаю. Пойдем проверим.

— Есть, сэр. Но осторожнее. Здесь могут быть сотни заложенных СВУ или мин.

— Джонси, ты и Майк остаетесь здесь — встретите «вертушки». Мы с Бузером идем искать выживших. Бузер, держись в пятнадцати ярдах за мной. След в след. Будем продвигаться медленно. ЦТУ говорит, на той стороне холма движения нет, но ухо востро.

— Понял, Рис.

— Пошли.

Пара двинулась вверх по склону холма, хотя слово «гора» подошло бы больше. Каменистый и крутой подъем на высоте, да еще под грузом в сорок фунтов брони и снаряжения — задача не из легких, особенно когда идешь по минному полю.

— «Спуки», мы выдвигаемся из «Эхо-3» в сторону «Эхо-8». Всё, что на северном склоне — ваши цели.

— Понял, «Ноль-первый», движения по-прежнему нет.

Странно.

— Принято.

Рис и Бузер медленно ползли вверх. В воздухе стоял тяжелый запах кордита, крови, пыли и смерти. Движение слева.

— Би, вижу движение. Не торопись. Иди за мной, — прошептал Рис в рацию. Бузер ответил двумя короткими нажатиями на тангенту — «принято».

Рис двинулся на звук, который теперь распознал как стон. Донни Митчелл, один из самых молодых бойцов в группе Риса, умирал среди скал восточного Афганистана. Его тела ниже пояса просто не было. Он потянулся к Рису.

— Мы их достали, сэр? — слабо спросил Донни. — Моя винтовка всё еще при мне.

— Да, парень. Всё верно. Сейчас будет авиаудар. Мы их достанем. — Рис сел рядом с Донни и осторожно взял его голову в руки. Когда первые 105-миллиметровые снаряды начали рваться на территории объекта, Рис заметил тень улыбки на губах Донни. Тот уходил в Вальгаллу.

Рис поднял взгляд, наблюдая, как Бузер медленно пробирается среди валунов на склоне. За спиной Бузера Рис сначала услышал, а затем и увидел черные силуэты «сорок седьмых», идущих на посадку в долине, куда их выводили Джонси и Майк.

Сейчас авиация разнесет этот комплекс к чертям, а потом мы зайдем туда с рейнджерами, чтобы оценить ущерб и провести зачистку.

Именно тогда осознание тяжести случившегося начало накрывать его.

Я потерял свою группу. Это моя ответственность.

У Риса второй раз за ночь затуманились глаза. Он и представления не имел, насколько хуже всё станет в ближайшее время.

ГЛАВА 2

Авиабаза Баграм

Баграм, Афганистан

Рис пришел в себя, лежа на спине. Зрение было затуманено; он заморгал, пытаясь прояснить взгляд и унять пульсирующую боль в голове.

Где я?

Медленно повернув голову, он увидел трубку, торчащую из его руки, и почувствовал на лице маску.

Капельница. Кислородная маска. Госпиталь.

Рис попытался приподняться на локтях, но его остановила ослепляющая вспышка боли в голове.

— Рис… Рис… спокойно, дружище. Тише.

Рис мгновенно узнал голос. Бузер.

— Док, он очнулся! — крикнул Бузер куда-то в коридор.

Это место разительно отличалось от полевых палаточных госпиталей первых лет войны. Если не знать, что ты всё еще в Афганистане, можно было подумать, что находишься в Штатах, в военно-морском госпитале в Бетесде или «Балбоа». Единственное, что выдавало зону боевых действий — вездесущий гул дизель-генераторов, которые год за годом, круглые сутки поддерживали работу кондиционеров.

Когда воюешь в стране больше пятнадцати лет, так и происходит.

Рис стянул кислородную маску и посмотрел на друга.

Бузер всё еще был в своей оперативной форме — грязной, вонючей, с белыми разводами соли от пота, проступившими сквозь афганскую пыль после ночного боя. Но в остальном он выглядел целым и невредимым. Бузер был из тех парней, на которых никогда не бывает ни царапины. Бронежилета и оружия при нем не было, но Рис знал: где-то на теле у него точно припрятан пистолет.