Много лет назад, во время студенческой постановки «Ромео и Джульетты», Рори и Оливер разделили один незабываемый сценический поцелуй, прежде чем судьба развела их. Теперь, заливая горе в День Святого Валентина на бранче, она замечает своего бывшего Ромео, одетого лишь в золотые шорты и крылья и играющего роль Купидона для жаждущей любви публики. Химия между ними всё еще искрит, но даже когда звезды наконец сошлись, этим бывшим исполнителям главных ролей понадобится нечто большее, чем наставления Шекспира, чтобы превратить свой второй шанс в настоящий роман.
Тропы
Второй шанс
Современный любовный роман
День Святого Валентина
18+ Для взрослых
Ромком
Отношения на расстоянии
Акт I Знакомство…
Рори
Люди переговариваются между собой небольшими группами, заняв первые три ряда маленького театра, который выглядит так, будто его окунули в декор из магазина «всё по доллару». В жизни не видела столько блестящих сердечек и бумажных Купидонов. Это кошмарный сон маньяка-максималиста, помешанного на любви. И мой личный ад.
Но наш профессор — если его вообще можно так называть (я предпочитаю вариант «садист») — решил, что наш зачет будет не просто досрочным... в День святого Валентина... но еще и в формате «чтения с листа» самых романтичных пьес Шекспира. Единственно верная реакция на это — вопрос «За что?».
Мало того что мы никогда этим не занимались, так в качестве бонуса он решил рандомно разбить нас на пары, чтобы мы разыгрывали эти сцены для его садистского удовольствия... На сцене, под фальшивым звездным небом, с аркой из воздушных шаров, на которой написано: «Я люблю тебя не-мед-ленно», и под светом софитов. Сказать, что мне хочется позвонить в 911 — значит ничего не сказать о моих чувствах.
Потому что мало того, что в этот день коммерциализированной нежности я одинока, так я, судя по всему, обречена обмениваться слюнями с тем «пожаром на помойке», который представляют собой местные парни.
Что я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить такое?
Я ворчу, сидя рядом со своей лучшей подругой Сиси, внутренне всё еще виня ее в трагедии, которая вот-вот обрушится на мою голову, и закатываю глаза при виде бумажных сердечек, приклеенных к авансцене. На них на всех должно быть написано: «Я тоже», потому что весь сегодняшний день — это чистое домогательство.
— У тебя будут большие проблемы из-за этого, — шепчу я. — Мне вообще не стоило тебя слушать.
Она смеется, игнорируя меня.
Но она знает, что я права. Она клялась, что это будет самый легкий автомат. Всего-то пара недель анализа пьес. Типа того курса для «отключки мозга», который позволит нам насладиться последними воспоминаниями о колледже перед путешествием во взрослую жизнь... бла-бла-бла. Мне следовало знать, что нельзя доверять студентке филфака — они слишком спецы в романтизации всего на свете. И всё же я пошла за ней и записалась. И посмотрите, куда это меня привело.
— Ой, да ладно тебе... это может быть весело, — поддразнивает она, толкая меня плечом. — В смысле, вдруг Купидон пустит свою стрелу в кого-то из нас?
Я резко поворачиваюсь к ней и просто моргаю, уставившись в упор, прежде чем выдать:
— Купидон... в этом классе? Газлайтерша. Теперь я вижу твое истинное лицо. Ты монстр.
Снова смешок. Пусть смеется сколько влезет, но этот зачет станет моей «тринадцатой причиной».
Я тяжело выдыхаю.
— Клянусь тебе, я никогда тебя не прощу, если мне вытянут «Ромео и Джульетту». Я, может, даже жалобу в деканат напишу. Что это за зачет такой, где надо целоваться с незнакомцем? Это мерзко.
— Я, конечно, завалила статистику, но каковы шансы? Там всего один сценарий с поцелуем. Что это, один на тысячу?
— Ты серьезно? Сиси... один к восьми, — чеканю я. — И если мне придется целовать кого-то из этих паразитов, я подсыплю тебе цианид в хлопья.
На этот раз она ухмыляется. Ненавижу, когда она наслаждается моим раздражением. Это так неуважительно. Ради всего святого, она же знает, какой генофонд парней нам тут подсунули. Забудьте про Р и Дж, настоящая трагедия — это вот эти мужчины, а у нее хватает наглости говорить, что это «может быть весело».
Нет... я бы буквально предпочла лизать асфальт, чем входить в тесный контакт с кем-то из них. Ну серьезно... только не сегодня. Из всех дней в году.
Из семи парней в этой группе трое — в свои двадцать два года — считают забавным издавать эротические стоны во время созвонов в Zoom, будто никто не понимает, кто это сделал.
Мы знаем, и это не смешно.
У другого парня, который сегодня спросил моё имя, предварительно назвав меня «миледи», такой галитоз, что его диете требуется полная перезагрузка...
Еще одна вещь, которую я не хотела бы о нем знать.
А еще есть Вьетнамки... Что за чудовище выставляет свои «копыта» на всеобщее обозрение? У него на пальцах ног столько волос, что они будут преследовать меня в кошмарах. Меня уже трясет от одной мысли об этом.
Но мои «любимые» общие знаменатели среди мужской половины — это убогая растительность на лице и «Один дюйм»... «Один дюйм» — это парень по имени Джексон, которого я уже знаю. У него флаг с белоголовым орланом в кузове трака, татуировка Freedom на загривке и лифты в ботинках. Отсюда и прозвище... именно этот лишний дюйм позволяет ему врать, что его рост под метр восемьдесят пять. Свежие новости, Джексон: всем плевать, что в тебе метр восемьдесят. Не это мешает тебе замутить с кем-то. Всё дело в твоем характере, приятель.