— Ты ведь знаешь, что клиентов больше не станет. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю, — обречённо произнесла Катерина. — Состоятельные люди боятся возвращаться в Хабаровск.

Я лишь ухмыльнулся в ответ. Кристина передала мне, что вовсю идёт набор желающих поучаствовать в турнире. Ещё бы, мы ведь назначили неплохие денежные призы за первые три места. Сто тысяч, пятьдесят и двадцать соответственно. Поэтому к нам потянулись желающие не только с Хабаровска.

— Катюш, я хочу организовать турнир. Рукопашный бой в ночном клубе «Белый журавль», — начал я.

— Поздравляю, это замечательная новость, — просияла Катерина. — Но какое отношение…

— Ты дослушай, — мягко произнёс я. — Сейчас идёт подготовка к турниру. Будет много бойцов не из Хабаровска и даже с других губерний есть кандидаты.

— Так, продолжай, — Катя кажется начала понимать к чему я клоню.

— Я поручаю тебе сделать… как это называется… — начал я вспоминать слово, которое было для меня новым, — рекламу, вот. Рекламное объявление господинницы. Для размещения бойцов. Уютные номера для бойцов. Все удобства. Трёхразовое питание включено в стоимость номера.

— Оживляющая фирменная мазь от Никифорыча, от синяков и ушибов, за счёт гостиницы, — продолжила Катя, скорее в шутку.

— Да! — воскликнул я, отчего девушка вздрогнула.

— Ты серьёзно? — удивилась она.

— Разумеется! Уникальная лечебная мазь! Это же большой плюс! — продолжил я. — Только скажи Никифорычу, пусть поднатужится и сделает запас.

— Скажу, ага, — Катерина оживилась, вскочила и достала с полки тетрадку, принимаясь записывать всё, что мы обсудили только что.

Я допил чай с пирожком с картофельно-капустной начинкой. Он был таким вкусным, что, заточив один, я переключился на ещё один, а затем съел и третий.

Даже состояние крайнего насыщения не помешало мне опустошить блюдо с пирожками от Тамары Павловны. И куда в меня столько влезло, чёрт его знает.

В это время Катя дописала, поставила точку, и запищала от восторга. Я кое-как встал из-за стола, чувствуя себя толстяком. Катерина подскочила ко мне, тесно прижимаясь грудью и обхватывая меня руками. Ох, только не надо так дави-и-ить.

— Это же так здорово, Володька! — сияла Катя, затем впилась в меня поцелуем.

— Опять они, эт самое… Постыдились бы старика, — проворчал показавшийся на кухне Никифорыч.

— Дедушка, я сейчас такое тебе расскажу! — подскочила к нему Катя.

— Ты аккуратней, девка… О, раскраснелась, как на венчаньи, — продолжал бухтеть старик, затем недобро зыркнул в мою сторону. — Опять про Володьку сваво будешь трындеть?

— Да я про господинницу! — звонко засмеялась Катерина.

Я решил их оставить, лишь напоследок сказал, чтобы все блюда подняли в мой кабинет. Оказавшись в своём гнёздышке, я растянулся на диване.

Катя забежала в кабинет, начала выставлять блюда с тележки. Она продолжала сиять и щебетать о том, как она будет составлять объявление, задавала вопросы, как лучше.

— Делай как знаешь, Кать, — лениво зевнул я. Что-то меня начало в сон клонить после еды. — Главное, чтобы даже тебе захотелось заселиться в нашу гостиницу.

Катя заставила большой стол тарелками с едой, напоследок чмокнула меня в щёку и погромыхала колёсиками тележки, покидая помещение.

Кряхтя, я поднялся, закрыл за ней дверь, оставляя ключ в замке.

— Гоб, настал твой звёздный час, — произнёс я в потолок.

Зеленомордого не надо было долго уговаривать. Даже более того, он будто ждал команды. Выпрыгнул из тени от шкафа, подскочил к столу.

Глаза гоблина заблестели, он вытер подбородок, по которому текли слюнки, и гнусаво пропел:

— Как бы слюной сейчас не захлебнуться

Так вкусно пахнет, что можно е…

— Хватит стихов, Гобби, давай трескай уже, — прервал я зеленомордого, и тот накинулся на яства, гремя посудой и громко чавкая.

Я же сомкнул веки и даже слегка прикорнул. Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Я взглянул на стол. Тарелки были буквально вылизаны, а одна лежала на полу. Гоб как всегда, насвинячил и смылся в тень.

Я посмотрел на циферблат часов на стене. На полтора часа меня отключило. Недурно. Зато сейчас я чувствовал себя полным сил. Будто и не было недавней битвы.

Вскочив с дивана, я поднял тарелку с пола, возвращая её на стол, затем открыл дверь. На пороге меня ждала сияющая Катя.