— Давайте думать об этом завтра! — попросил Ли. — Я лучше буду отдыхать. Эти разговоры, как переливы из пустого в порожнее, они ничего толком не дадут. На прошлом рейде, если бы в первый день не получили голема, тоже бы сразу переругались. Так что хватит.

На этом разговоры закончились, каждый занялся своим делом, а кто-то и вообще спал. А я прикинул, что если твари снова будут нам мешать, то мы реально ничего не заработаем за эти семь дней, и это будет очень плохо. Хотя ту штуку в зале с пауками я бы расковырял.

Ладно, пока появилось время, нужно восстановить этер, перезарядить кирасу и добить десятку на медитации.

Платформа дёргалась при подъёме так же мерзко, как и при спуске. Желудок снова подкатывал к горлу, но на этот раз я почти не замечал этого — усталость забила все остальные ощущения. Я просто стоял, держась за перила и глядя в темноту, которая медленно сменялась слабым светом светильников на стенах шахты.

Семь дней на Четвертом Этаже. Тяжелая работа, которая не приносила не только удовольствия, но и денег. Мы выполняли мелкие задачи, как и другие группы, практически на подхвате у групп зачисток, воюющих с расползающимися по этажу пауками. Мелкие задачи.

Вот как это называла Гильдия. Пройди туда, принеси оттуда, не встревай в бои. Твоя работа — тащить мешки, а не махать копьём. И мы тащили. Потому что выбора не было. Потому что после той заварухи с пауками все понимали: крупные задания нам пока не светят. Капитан Шань молчал, принимал эти мелочи и распределял работу, не глядя никому в глаза.

Группы зачистки воевали с пауками, очищая одно гнездо за другим. И я проклял тот день, когда нас отправили к ним на разделку этих тварей. Пока охранники помогали убивать пауков, мы, вонючие, мокрые от их слизи, разбирали туши на запчасти, таская всё на базу. Ценный хитин, ценные глаза, внутренности, железы с ядом для алхимии — просто хренова гора ценного дерьма. А нам оставались крохи, которые никто не считал достойными внимания.

Одного раза хватило. Мы чуть ли не бунт устроили, когда нас туда отправили снова. В итоге послали другую группу. Но ядра вояки выдирали самостоятельно, не давая даже возможности заработать — это были их военные трофеи. А я ещё больше возненавидел свою слабость и, возвращаясь обратно, твёрдо решил сожрать и переработать ядро вепря. Нахрен всё.

Даже ядра пауков, которых мы убили в тот первый день, достались им. По закону Гильдии, как объяснил потом представитель, когда Шань попытался возмутиться: если группа не завершила зачистку самостоятельно и потребовала помощи, вся добыча переходит к спасателям. Логично, справедливо и абсолютно беспощадно. Мы рисковали жизнями, потеряли человека, а получили ноль. Потому что не смогли справиться сами.

Мы вышли из павильона, и свет ударил в глаза так ярко, что я зажмурился — за семь дней в полумраке Этажей отвык от нормального света. Город встретил нас своим обычным шумом, и всё это казалось нереальным, словно мы попали в другой мир. В первый раз было легче.

Никто не заговорил. Мы просто шли молча, чтобы вернуться домой и забыть об этой неделе, как о страшном сне. Здание Гильдии встретило нас той же прохладой и тишиной, что и всегда. Мы прошли внутрь, и Шань направился к стойке, где сидел всё тот же представитель, что и неделю назад — или другой, но очень похожий, в том же сером халате, с тем же равнодушным лицом. Он поднял голову, когда мы подошли, и кивнул, словно узнал.

Оказывается, выплаты в прошлый раз были в отдельном помещении, потому что мы сорвали неплохой куш. В этот раз всё было иначе. Шань что-то говорил, даже ругался, но в итоге махнул рукой и ушёл куда-то к другим гильдейским. А нас тупо вызывали по одному и выдавали деньги на руки.

Сорок серебряных. Я стоял и смотрел на эту цифру, записанную в журнале аккуратным почерком. В голове крутилась одна мысль. За неделю риска, за смерть Лу Фэна, за то, что мы таскали хлам и каждый день могли нарваться на смерть — нам платят сорок серебряных на нос. Это полная задница, мягко говоря.

— Компенсация за риск? — спросил Чжан Мин, и голос его звучал натянуто. — Нам обещали двадцать процентов за работу в опасной зоне.

— Компенсация была за зачистку западного сектора, которую вы не завершили, — ответил представитель, не поднимая головы. — Дальнейшие задачи классифицировались как низкорисковые, компенсация не предусмотрена. Если есть претензии, можете подать жалобу в администрацию. Рассмотрение займёт две недели.

— Забудь, — буркнул Го Хуа, дёргая Чжана за рукав. — Всё равно ничего не добьёшься, только время потратишь.

Сколько заработали охранники, я не знал. Но у них помимо обязательной охраны была куча других плюшек, так что недовольных я не видел. Чжан понял мой взгляд и мысль.

— Забей. У них отдельная такса за боевые, за дежурства и прочее. Уверен, они заработали больше, чем в прошлый раз. Я тебе точно говорю.

— Да, — вынужден был я с ним согласиться.

Вернулся Шань. Судя по всему, переговоры прошли не слишком удачно.

— Через неделю планирую новый набор носильщиков, — Шань говорил ровно, но я слышал напряжение за каждым словом. — Если кто хочет остаться, приходите в тот же день, в то же время. Если нет — удачи вам в других группах.