Мы расположились прямо в коридоре, возле закрытого вездеходом окна. Хоть оттуда дуть будет меньше. Закрывать остальные окна было нечем, разве что обломками стен, но для этого нужна была Маша, только она справилась бы с такой работой. Даже для Топора и Бори это будет слишком. Они, кончено, ребята здоровые, но не всесильные же.

Притащив из вездехода ящики, большинство расселось на них. Вскоре пришёл Боря с охапкой дров, вывалил их на место будущего костра и тут же убежал обратно. Ребята хотели запастись топливом на всю ночь, чтобы мы не знали в нём недостатка, и это было правильно.

Рома с Викой соорудили костёр, притащив для этого лист железа, чтобы не прожечь пол слишком быстро. Они использовали для начала самые тонкие полешки, а Амина его подожгла своей огненной магией. Когда огонь разгорелся и весело затрещал, стало намного уютнее.

Магия огня! Та, что была ещё задолго до магопокалипсиса. Когда горит огонь, душа сразу наполняется покоем. Он ведь ещё не успел нас обогреть, тепла было пока что слишком мало, но внутри у всех сразу резко потеплело. Удивительно!

Костёр — это как точка притяжения, как защита от внешнего смертельно опасного мира. Наверное, это какая-то генетическая память, сидящая глубоко в нас. Ведь если бы наши предки не научились в своё время приручать огонь, то мы до сих пор скакали бы по деревьям… а, скорее всего, вообще вымерли бы, проиграв конкуренцию более сильным видам.

Огонь — это первая энергия, которую мы сумели взять под контроль, приручить и стали использовать. Огонь — это жизнь! Да, как и всё полезное, он таит в себе угрозу, но всё стоящее связано с риском. Только всякая никому не нужная дрянь может даваться даром и не нести в себе потенциальной опасности. Но потому она и дрянь, потому никому и не нужна!

Если бы не мертвецы и не контролирующая их Зоя, конечно, спина бы всё время чувствовала себя не защищённой. Пришлось бы постоянно оглядываться. Но и эта проблема была на данный момент решена!

Снаряжая не спеша пулемётную ленту, я размышлял обо всём этом, и мысли постепенно привели меня к Петиному карману. Как всё же хорошо в этом недружелюбном мире иметь своё убежище! Как хорошо, когда есть место, где можно укрыться и перевести дух, не ожидая удара в спину.

Да, в кармане тоже было холодно, но теперь, вспоминая об этом, тот холод уже не воспринимался таким критичным. Тот холод почему-то уже казался родным и понятным. Наверное, потому, что там ничего не менялось, и всегда всё было одинаково. А когда одинаково, легко прогнозировать будущее и планировать. Ты точно знаешь, как тебе нужно одеться, чтобы не замёрзнуть.

Там, конечно, тоже были свои проблемы, но нашей памяти свойственно всё идеализировать и больше запоминать хорошее, забывая про плохое. Наверняка карман не был раем на Земле, но сейчас он вспоминался с ностальгией и теплотой.

Скорее бы всех найти. Я не позволял себе даже мысли, что могло случиться непоправимое и все мои друзья погибли… мои друзья и Рита! Рита — это не друг, это больше! Как же я по ней соскучился!

Плана, как их найти, у меня тоже не было, я надеялся разобраться на месте. Возможно, оказавшись в Сокольниках, я смогу заметить что-то, что укажет на их присутствие. А если нет… а если нет, тогда и буду думать, что делать, сейчас-то зачем себе голову забивать?

Боря приходил ещё пару раз, принося охапки дров. На мой взгляд, это было даже многовато… с другой стороны, излишки можно загрузить в вездеход. Костёр нам жечь ещё придётся, а вот что там дальше будет с дровами, это большой вопрос. Вроде бы там должен быть лес, точнее парк… но кто знает, как в нём сейчас обстоят дела, сохранились ли деревья и пригодны ли они для разведения огня. В общем, запас карман не тянет!

В последний раз они вернулись вдвоём и затолкали через окно четыре бревна и несколько пеньков. Я прикинул, в кузов брёвна должны будут войти по длине. Топор постарался и разрубил длинный ствол сухого упавшего дерева на несколько частей.

Брёвна были очень кстати, места на ящика для всех не хватало, а сидеть на полу было холодно. Я сам пристроился на подоконнике, пока возился с пулемётом, но там сильно сквозило, так что даже дублёнка не спасала.

Топор также приволок откуда-то ржавую проволоку, непонятно зачем. Видно что-то хотел сделать, но пока не делился со всеми своими идеями. Честно говоря, никто и не спрашивал. Были заботы более интересные: согреться у огня, разогреть пищу и пожевать горячего.

Топор расколол один из пеньков на четыре части, отбил у них сердцевины и собрал пенёк обратно, обвязав проволокой. Если сначала никто не обращал особого внимания на то, чем он занимается, то постепенно все взгляды приковались к нему и люди ждали, чем же всё это закончится. А Топор продолжал заниматься своим делом, ничего не поясняя.

Закончив с одним пеньком, он приступил к следующему, и за небольшой промежуток времени соорудил четыре таких непонятных штуки.

— Мы все стесняемся спросить, но очень любопытно узнать, что такое ты делаешь? — не выдержала наконец Амина.

— Финские свечки, — ответил Топор.

— Что, прости? — переспросила Амина.

— Сейчас увидите, чего попусту слова молоть, — сказал Топор, — проще показать.

Он прошёлся по коридору, заглянул в пару комнат и вскоре вернулся с небольшим продолговатым куском железа. Поставив обработанный этим своим странным способом пенёк сбоку от костра, он найденной импровизированной лопаткой насыпал внутрь, на место удалённой сердцевины, пылающих углей и уселся на ящик.