На такой ответ часовой прореагировал донельзя спокойно, и мы небольшим составом выдвинулись наружу.

— Погоди! — окликнул меня Прохор. — Топор возьми.

Я чуть не хлопнул себя по лбу и взял оружие отшельника.

— Ты как Раскольников, — хмыкнул маг земли светя из небольшого фонаря.

Подобный фонарь с направленным светом был у всех кроме меня. Мы зашагали во тьме.

— А кого здесь можно встретить кроме собак? — поинтересовался я.

— Разных сущностей., — ответила целительница. — Иногда змей и некоторых мелких хищников, но иногда этот мир подбрасывает очень неприятные вещи — например кошмаров.

— Кошмары? Какие ещё кошмары?

— А самые разные, — отозвалась она. — Что-то типо призраков, которые пытаются причинить вред. А иногда попадаются довольно неприятные существа вполне материального происхождения. И вот с ними не очень хочется встречаться.

— Например?

— Например — Тонкий Человек, — ответила она. — Мерзкий кошмар, который как говорят получился и чужих эмоций и безумия. Такой высокий господин более двух метров ростом и невероятно худощавый, лица не имеет, но носит фрак и цилиндр. Неестественно худощав, и имеет очень длинные тонкие пальцы. Нападает на одиночек и чаще всего тех, кто не сможет спастись — детей, их он похищает.

— Жуть, — поёжился я.

— Гадкая тварь, — кивнула целительница. — Здесь кошмары и мысли становятся реальностью. Иногда попадаются такие твари, что непонятно, как они существуют.

— А ничего, что мы идём почти без оружия? — спросил я.

— А зачем? — поинтересовалась целительница. — Федя у нас очень хорошо владеет землёй, у вас есть топор, а у Петера ружьё. Если наткнёмся на гончих, то парочку завалим, и пообедаем, если встретим призраков — отгоним светом — он им не нравится, а кто-то более страшный сюда просто не сунется. У нас тут глухомань.

Так за разговорами мы пришли к дому отшельника.

— Так, Петя, куда дальше? — поинтересовался Фёдор. — Доставай карту и говори куда идти.

Немец поставил фонарь на землю и зашелестел бумагами.

— На фосток, — сказал он. — Погоди, Федя, сейчас сориентируюсь по компасу, какой угол.

Возился он с бумагами и своими инструментами не так долго, и почти сразу объявил:

— Туда. Тридцать градусов. На дфа часа.

Мы зашагали в указанном направлении то и дело сверяясь с компасом и высвечивая мёртвые сухие деревья.

— Смотрите, — показала на одно из деревьев целительница.

Мы подошли ближе. На стволе дерева была отчётливо выжжена буква «А».

— Это Анна, — сказал я. — Её отметка.

— Значит мы на ферном пути, — кивнул Майер. — Это есть очень хорошо.

— Ищем другие буквы. — кивнул Фёдор.

Дальше наше продвижение замедлилось — все фонари стали выхватывать из темноты деревья.

Буквы «А» стали попадаться каждые пятьдесят метров. Неужели? Я почувствовал прилив бодрости. Кем за последнее время стала для меня эта девушка? Сестрой? Или кем-то другим?

Надеюсь остальные сейчас тоже живы, и направляются сейчас к деревушке.

— Аааааааууууууууууа! — раздался рядом дикий вой и фонари выхватили бесплотную фигуру в грязных лохмотьях с черепом вместо лица тянущую к нам костлявые руки.

— Тьфу, напугала уродина, — сплюнул Фёдор. — Знакомьтесь Константин — кошмарка ночная. Почти безвредна. Сейчас посветим на неё фонарями и она сама уйдёт — света она не любит.

Я опустил топор, которым уже приготовился бить.

— Что значит почти? — поинтересовался я.

— В темноте может легко сбить с дороги, — ответил Фёдор. — Или привлечь ненужное внимание. Некоторые умельцы у нас умеют их ловить, даже убивать. Но это в других кланах.

— Почему вы говорите кланы? — поинтересовался я. — Как я понял, вы все попали сюда случайно и не имеете родства.

— Ну почему, — миролюбиво ответил Фёдор. — Какое-то имеем. Например — мой заместитель Юра — мой сын. Или фроляйн Виктория, которая выпускает газету с Людвиговичем — его дочь. А кланы… Ну можно говорить община, но поскольку мы все одарённые, то по старой памяти называем наши общины кланами.

— Просто нам, бывшим аристократом так приятней. — улыбнулась целительница. — особенно учитывая местную жизнь. Мишину меланхолию вы уже видели.

— Смотрите! — немец замахал фонарём в другую сторону. — Там что-то лежит!

При этих словах моё сердце пропустило один удар.

Мы сошли с намеченного пути и двинулись к бесформенной груде.

— Знакомьтесь Константин, — показала рукой целительница. — Тонкий Человек. Уже мёртвый.

На земле лежало невероятно худое и длинное тело с длинными и тонкими руками и ногами, одетое во фрак и цилиндр. Труп был связан лозой, в его теле было множество шипов, и огромный кол, которым его буквально прикололи к земле.