Маг? Слишком хрупко. Воин? Слишком просто. Охотник? Уже интереснее...
Глава 1
Знаете, я всегда считал, что просыпаться с похмелья — это худшее, что может случиться с человеком. Ну, там, голова раскалывается, во рту как будто коты нассали, и каждый луч света — это личное оскорбление твоих глазных яблок. Классика жанра, короче.
Оказалось, я был неправ — есть вещи и похуже.
Например, проснуться в совершенно незнакомом месте, без малейшего понимания, как ты сюда попал, с ощущением, что тебя переехал не просто грузовик, а целая колонна фур. Причем задним ходом. Дважды. С перерывом на перекур и обсуждение твоей никчемности.
Ладно. Попробуем по порядку.
Первое — мне больно. Все тело ныло так, будто меня пропустили через мясорубку, а потом решили, что недостаточно хорошо, и прогнали еще разок. Голова гудела. Мышцы протестовали против самой идеи движения. Даже дышать было больно, будто легкие забыли, как это делается правильно.
Второе — я лежал на чем-то твердом, неровном, вонючем и влажном. Земля? Дерево? Камень? О других вариантах не будем…
Я попытался открыть глаза, и это оказалось задачей, сравнимой по сложности с решением теоремы Ферма в уме. Веки будто приклеили суперклеем, а мышцы лица отказывались подчиняться командам мозга. Мозг, кстати, тоже был не в лучшей форме — мысли ползли медленно, вязко, пробираясь сквозь вату в черепной коробке.
Наконец, после героических усилий, мне удалось приоткрыть один глаз. Потом второй. Третьего, к счастью, не было.
И я понял, что нихрена не понял.
Не то чтобы я был великим специалистом по просыпаниям в неизвестных местах, но когда первое, что ты видишь после пробуждения, — это не потолок собственной квартиры, а густую крону деревьев где-то в хреновой туче метров над головой, это сразу наводит на определенные мысли. А когда под боком лежит не мягкая подушка, а что-то жесткое, колючее и пахнущее прелой листвой — мысли эти становятся еще определённее. Что-то вроде
«Ебать мою левую ногу, где я? Что произошло? И какого хрена вообще?»
Надо мной раскинулся навес из листвы, но это была не та привычная зелень парков или даже леса где-нибудь в Подмосковье. Нет, вообще ни разу. Листья были… неправильными. Слишком большими. Слишком темными, с каким-то синеватым отливом. Ветви деревьев переплетались в причудливый узор, образуя плотный купол, сквозь который пробивался странный, почти фиолетовый свет. Да, фиолетовый.
Я моргнул. Потом еще раз. Картинка не изменилась.
— Что за… — попытался я сказать, но вместо слов из горла вырвался жалкий хрип. Горло пересохло так, будто я неделю провел в пустыне, питаясь исключительно песком и собственными слезами.
Ладно. Спокойно. Сейчас разберемся.
Я попытался сесть, и мое тело ответило взрывом боли во всех возможных и невозможных местах. Особенно доставалось спине и бокам. Сквозь стиснутые зубы вырвалось шипение, больше похожее на звук сдувающейся покрышки, чем на что-то человеческое.
— Твою мать… — прошептал я, когда первая волна боли немного отступила.
Медленно, очень медленно, я сумел принять сидячее положение. Вокруг был лес. Не подмосковная рощица, не парк с аккуратными дорожками, бегунами, алкашами, закладчиками и мусорными баками. Настоящий, дремучий, первобытный лес, какие я видел разве что в документалках про Амазонию. И предпочёл бы этим и ограничиться.
Деревья вздымались ввысь, как колонны какого-то языческого храма. Стволы были толщиной с автомобиль, покрыты корой странного, почти черного цвета. Между ними вились лианы — или что-то на них похожее — образуя непроходимые заросли. Земля была устлана толстым слоем опавшей листвы, мха и каких-то грибов размером с тарелку.
Попробовал сориентироваться. Слева — заросли какого-то кустарника. Справа — те же деревья, что и везде. Впереди — больше деревьев. Сзади — угадайте с трех раз.
— Вот что это за нахер? — спросил я у окружающих деревьев, не особо надеясь на ответ.
Деревья, как и ожидалось, промолчали.
Я попытался вспомнить, что было до… этого. До того, как я проснулся в этом долбаном лесу.
Память услужливо подсунула обрывки: квартира, компьютер, еда из доставки. Я работал. Сидел до ночи, пил кофе литрами, проклинал заказчика, который менял требования чаще, чем белье. Потом… потом что?
Пустота.
Будто кто-то взял и вырезал кусок из ленты памяти. Я помнил, как работал. Помнил, что устал. А дальше — ничего. Провал. И вот я здесь, в этом чертовом лесу, где даже свет неправильный.
— Отлично, — пробормотал я. — Просто охренительно. Может, я умер? Это такой вариант ада для айтишников? Вечность провести в лесу без интернета и даже розеток?
Внезапно перед глазами мелькнуло что-то. Я вздрогнул, инстинктивно попытался отшатнуться и чуть не завалился обратно на землю. Боль снова напомнила о себе, но я ее почти не заметил, потому что охренел от того, что увидел.