Рекомендация: прекратить через 4 минуты

Вероятность Кровяного Взрыва при продолжении: 8% -> нарастает

Я считал секунды, потому что внутренние часы были единственным, что ещё работало без сбоев. Побег пульсировал быстрее обычного: сорок секунд вместо сорока четырёх, потом тридцать восемь, потом тридцать пять. Он реагировал на мою нагрузку, пытаясь компенсировать, и его серебристые листья задрожали, вытянувшись вверх, как антенны, ловящие невидимый сигнал.

Шестьдесят пять процентов. Шестьдесят шесть.

На сто семьдесят восьмой секунде я оборвал Поглощение резко, без плавного снижения, потому что плавность требует контроля, а контроль уже трещал по швам. Поток субстанции захлебнулся и остановился, побег дёрнулся, словно его ударили, и мох вокруг моих коленей потемнел на полтона.

Прогресс: 67%

Сеанс прерван (3 мин 02 сек из рекомендованных 4 мин)

Серебряный Барьер: 18%

Каналы: расширены на 47%, микроповреждения стенок в пределах допустимости

Рубцовый Узел: 19 ответвлений, включая позвоночное (стабильно)

Рекомендация: повторный сеанс не ранее чем через 6 часов. Каналы требуют адаптации.

Примечание: до прорыва на 3-й Круг — один сеанс.

Разжал пальцы, и из мха посыпались мелкие изумрудные крошки, которые я содрал во время приступа. Позвоночник горел тупой ноющей болью от шеи до лопаток, и каждый вдох давался с усилием, словно рёбра стали на размер меньше. Но я дышал. И каналы не лопнули. И сердце билось ровно, хотя Рубцовый Узел пульсировал с такой интенсивностью, что, казалось, у меня два сердцебиения, и одно из них серебряное.

Шестьдесят семь процентов. С тридцати восьми до шестидесяти семи за три минуты. В обычных условиях такой прогресс занял бы неделю медитации, а может и больше. Штурм сработал, и система подтверждает, что до третьего Круга остаётся один рывок. Через шесть часов.

Проблема в том, что за эти три минуты я наделал шума.

Витальное зрение включилось с задержкой, словно и оно восстанавливалось после перегрузки. Картина открылась постепенно: сначала ближний круг деревни, потом средний, потом дальний, и, наконец, юго-восточное направление, куда я смотрел с нарастающим холодком в груди.

Побег за двадцать минут медитации вытянул листья на сантиметр. Каждый из шести серебристых листков удлинился, и их кончики приобрели чуть более яркий оттенок, чем основание. Мох вокруг основания располз ещё на ладонь и загустел до такой плотности, что сквозь него не просвечивала земля.

Но главное было не здесь.

Фон побега: 1120%

Стена-аномалия на юго-востоке сдвинулась. Витальное зрение на пределе дальности фиксировало холодный прямоугольник на расстоянии полутора километров. Вчера вечером было один и семь десятых. За шесть часов, прошедших с моей медитации и до текущего момента, стена прибавила двести метров. Вместо прежних ста пятидесяти за десять часов, она прошла двести за шесть.

Корреляция очевидна настолько, что притворяться слепым бессмысленно. Каждый раз, когда фон побега поднимается, стена ускоряется. Я форсировал культивацию, побег откликнулся усиленной подачей субстанции, фон скакнул со стов сорока до тысячи ста двадцати, и аномалия среагировала так, будто кто-то включил маяк в непроглядной тьме.

Я пытаюсь стать сильнее, чтобы противостоять стене, а стена ускоряется, потому что я становлюсь сильнее — замкнутый круг, в котором нет правильного решения, есть только выбор между двумя неправильными. Остановить культивацию и встретить аномалию слабым или продолжить и привести её раньше.

Я выбрал. Через шесть часов я попробую пробить третий Круг.

…

К полудню Лис занял место у побега.

Я наблюдал из мастерской, куда ушёл, чтобы дать каналам отдых и зафиксировать протокол «Штурма Русла» на бересте. Записывать приходилось медленно — пальцы правой руки подрагивали от остаточного перенапряжения, и буквы выходили кривыми.

Лис сидел неподвижно, босые ноги утопали в мхе, глаза закрыты, дыхание замедлено до четырёх вдохов в минуту. Через Витальное зрение я отслеживал его вторичную сеть, и картина менялась прямо на глазах: серебристые нити на предплечьях поднялись до плечевых суставов и начали ветвиться, формируя тончайшую паутину поверх дельтовидных мышц. Скорость распространения вдвое выше, чем у моей серебряной сети, и это при том, что Лис на первом Круге, а я на втором.

Его частота плавала. Я уловил это через Камертон Варки, который работал в фоновом режиме: двадцать седьмой диапазон, к которому вчера добавился неклассифицированный обертон, мерцал и перескакивал на что-то ещё. Как радиоприёмник, который то ловит станцию, то теряет её и хватает обрывки другого сигнала.

Лис открыл глаза.

Зрачки нормальные: тёмные, обычные, детские. Никакого чужого присутствия, никаких расширенных зениц и незнакомых голосов. Мальчик повернул голову в мою сторону и сказал негромко, своим обычным голосом, в котором не было ни страха, ни удивления, только спокойная констатация: