Эль Мико, конечно, был мятежник и борец с угнетателями но захват заложников ради выкупа оставался давней традицией и вовсе ни к чему было поступаться полезными принципами.

Джимсон перестал петь. Кто-то из шедших впереди бандитов обернулся и что-то сказал. Священник в свою очередь повернулся к девочкам и, указав рукой на склон высокой горы, произнес:

— Мы почти пришли. Не бойтесь. Мы люди мирные, и нам нечего страшиться. Когда Эль Мико вернется, я поговорю с ним, и все станет на свои места…

Модести Блейз полувсхлипнула-полуфыркнула, выражая большое сомнение. Кстати, сомнение было вполне искренним. Она бросила на землю оставшиеся листья торкильи. Когда они только начали свое путешествие, покинув дорогу, Модести уронила пару-тройку широких листьев на первой же сотне ярдов. После этого она всякий раз роняла лист, на случай если у человека, который отправился бы по их следам, могли возникнуть сомнения насчет того, куда они двинулись дальше.

Вилли Гарвин прекрасно проследил бы даже в этих диких, заросших кустарником местах продвижение одного человека, не говоря уж о целой группе. Но листья помогли бы ему сделать это гораздо быстрее, не тратя лишнего времени. Особенно там, где горные тропы расходились. Опять-таки оставленный под ногами пучок служил предупреждением, что путешествие подходило к концу и двигаться дальше ему следует с большой осторожностью.

Механики из гаража уверяли Вилли, что на починку у них уйдет часов семь, но, разумеется, Вилли ни за что не оставит их без надзора, а, скорее всего, вообще сам примет участие в ремонте и не даст им ни минуты покоя, а потому работа будет сделана без проволочек.

Модести стала рассчитывать время и расстояние. Если все пойдет без срывов, то может случиться, что уже через четыре часа Вилли обнаружит автобус с мертвым водителем. Еще час уйдет на то, чтобы пройти по горной тропе. Поэтому его появления можно ждать часов через пять. Причем он появится не с пустыми руками. В «мерседесе» он привезет кое-что весьма полезное для таких вот разборок.

Но за пять часов может произойти все что угодно. Эль Мико отнюдь не славился учтивым обращением с пленниками. Если бы в автобусе ехали мужчины, то, скорее всего, бандиты просто превратили бы их в живые мишени и потренировались в стрельбе из автоматов, винтовок и пистолетов. Бандиты были молоды, горячи, и у них руки чесались показать миру, кто тут настоящий хозяин. Впрочем, школьницы и она сама могли также быть использованы к удовольствию банды. Модести, правда, полагала, что ее предназначат лично для Эль Мико. Преподобному Джимсону оставалось только уповать на Всевышнего: шансы выжить были мизерными, и даже его сан тут ничем не мог помочь. Он вообще был чужаком…

Еще через четверть мили маленькая процессия миновала узкий коридор между высоких каменистых склонов и оказалась в небольшой долине, окруженной невысокими горами. Когда-то она явно использовалась как пастбище, потому что на одном склоне Модести увидела каменное сооружение с узким лазом в стене. В дальнем конце долины желтело подобие лужайки. Там, похоже, имелась вода…

Неподалеку от каменного загона находился лагерь, три стреноженных мула ковыляли вокруг палаток и скатанных спальников. Кроме того, там маячило еще двое мужчин. Всего тем самым в отряде было четырнадцать человек.

Родольфо, не спуская глаз с Модести, сказал:

— Лучше держать пленных подальше от оружия.

Хасинто рассмеялся и, сдвинув на затылок сомбреро, спросил:

— Этих? — Он посмотрел на жалкую группку задержанных и с усмешкой добавил: — Ты пуглив, как старуха, Родольфо.

— И мне хотелось бы стать еще старше.

— Делай что хочешь, — буркнул Хасинто, пожимая плечами.

— И надо поставить часового, — гнул свое Родольфо, на что Хасинто отрезал: «Обязательно» — и отвернулся.

Этот обмен репликами укрепил Модести в ее подозрениях. Только Родольфо обладал смекалкой и опытом, прочие же не имели никакого понятия о воинской дисциплине, были головорезами, играющими в мятежников.

Родольфо огляделся, потом обратился к Джимсону, показав рукой влево. Там начинался подъем, переходивший в небольшое плато, над которым нависали голые скалы.

— Вон туда, девочки, — сказал священник. — Прекрасно. Мы будем находиться в тени…

Часы сменялись часами, но это не оказывало никакого воздействия на Родольфо. Он не ведал усталости и спокойно, но непреклонно нес свою вахту.

Тем временем в лагере его товарищи приготовили еду, подкрепились, кто-то улегся спать, кто-то толковал о том о сем. Они прислали пленникам воды, а Родольфо — котелок бобов с мясом и кукурузные лепешки. На вершине напротив плато маячил часовой, который следил за подходами к лагерю. Часовые дважды успели смениться.

Но Родольфо не собирался сменяться. Он не хотел спать. Он сидел у края плато. Опершись спиной на скалу и положив на колени автомат, зорко следил за каждым движением пленников.