Шрифт:
— Стой! — вскинулась Ясиня, но ночной призрак уже растворился за приоткрытой дверью конюшни.
«Куда ж теперь?» — растерялась девушка, мучительно выбирая: погнаться за ловким татем или пойти успокоить испуганно всхрапывающего Ворона?
Пока, нахмурив брови, Ясиня вглядывалась в темноту, беда подкралась незаметно. Ловкие, могучие руки перехватили её поперёк груди, большая ладонь зажала рот, поймав испуганный вскрик. Ясиня дёрнулась и затрепетала в пудовом захвате незнакомца. Злодей был высоким и сильным, обдавая пленницу, облачённую в одну исподнюю рубаху, жаром молодого, горячего тела.
— Так, так, так… — вкрадчиво прошептали девице в ухо. — Что это за птаха попалась в силок?
— Отпусти, ирод! Зашибу! — сдавленно прорычала Ясиня, попытавшись укусить охальника.
— Ай, какая норовистая! — не испугался злодей, словно бы даже развеселившись. — Тсс, не бузи, девка! Дай-ка я тебя разгляжу…
Не успела пленница и глазом моргнуть, как её подтащили к прорехе в стене, из которой лился серебристый свет месяца. Этого неяркого свечения злодею хватило, чтобы разглядеть лицо девушки.
— А улов-то знатный… — тихонько присвистнул супостат, и Ясиня почувствовала, как жесткий захват стал нежнее. — Что же тебе не спится, красавица? — промурлыкал ирод ей на ушко. — Искала кого? Не меня ли?
— Да чтоб тебе пусто было, аспид! — зло выдохнула пленница. — Отпусти меня, али пожалеешь! Ох, пожалеешь!
— Гляди-ка, какая грозная! Прям витязь в юбке, — тихонько рассмеялся охальник. — Да что ж ты мне сделаешь, дурочка?
— Прокляну! — выдала ужасное девушка, чувствуя горячее мужское дыхание на своей шее. — И тебя, и весь род твой до седьмого колена!
— Ого! Да ты, никак ведьма? — с заметным сомнением проронил злодей.
— Ведьма! — шустро кивнула Ясиня. — Ещё какая! Прокляну — в век проклятье не снимешь!
— Да поди ж ты! — усмехнулся аспид. — Ведьм я ещё не целовал…
Ясиня не успела испугаться, как злодей притянул её к груди и накрыл девичьи губы хватким, бесстыжим поцелуем. Ясиня обмерла от неожиданности и невольно поддалась жаркому напору. Её словно бросили в самую гущу тлеющих углей, а те всё разгорались под жаркой лаской чужих уверенных губ.
Впрочем, морок длился недолго. Почувствовав, что увлекшись поцелуем, коварный тать чуть ослабил хватку, Ясиня одним стремительным, ловким движением вывернулась из его объятий и шустрой белкой отскочила в сторону. Часто дыша, она зло процедила,
— Окоротись, аспид!
— Вернись ко мне, ладушка, — злодей протянул к ней руки. Голос его был мягок и, между тем, властен…
Ясиня попятилась. Её пальцы случайно нащупали гладкое дерево отлетевшего в сторону дрына.
— Стой, где стоишь… — угрожающе пробормотала она.
Но глупый тать не послушал девушку. Он быстро шагнул вперёд…
Ясиня успела заметить мелькнувшие в лунном сиянии светлые кудри и весёлые синие глаза. А в следующий миг крепкий берёзовый дрын с размаху впечатался в голову супостата. Ясиня ударила отчаянно, не успев помыслить, со всей мочи. Злодей глухо охнул и рухнул наземь как подкошенный. Не глядя на дело рук своих, девушка испуганно отбросила дрын. Тать не шевелился. «Помер!» — полыхнуло догадкой и, подхватив подол рубахи, не оглядываясь, Ясиня бросилась вон из конюшни…
Глава 3
Громкий крик петухов заставил Ясиню неохотно разлепить глаза. Сон ещё цепко держал её в своих объятиях, но со двора уже доносились громкая перекличка дворовых людей, а через минуту в дверь просунулась светловолосая голова Любавы,
— Хорош дрыхнуть! Весь дом на ногах спозаранку, работы невпроворот! Шевелись, Яська! Варвара с тебя три шкуры сдерёт, коли прознает, что ты до сих пор в постели прохлаждаешься!
Не желая лишний раз злить суровую мачеху, Ясиня шустро оделась и, наскоро заплетя косу, споро спустилась вниз, на кухню. Воспоминание о ночном происшествии потеряло пугающую ясность, в ярком свете расцветающего утра превратившись в один из множества дурных снов, о которых и думать не стоило. Да и было ли у Ясини время вспоминать о странном супостате, когда вокруг творилась такая кутерьма?
В верхних, княжеских горницах вовсю кипела работа: сенные девки взбивали перины, мели полы и вытряхивали тяжёлые звериные шкуры, которыми были покрыты добротные широкие лавки и нарядные сундуки. Но старшей дочери князя Бориса в княжеские горницы сегодня ходу не было. Варвара строго настрого запретила падчерице появляться перед гостями, отрядив работать на кухню, в помощь хлопочущей у большой печи Агафье.
Добродушная Агафья жалела неприкаянную старшую дочь князя, но сегодня была ворчлива и строга. Не успела Ясиня дожевать краюшку горячего, только из печи, хлеба и сделать пару глотков молока, как её уже отравили в подклеть за мочёной морошкой и клюквой, для пирогов. Водрузив перед Агафьей берестяные туески с заготовленной ещё с прошлого лета ягодой, Ясиня тут же получила новую заботу. Нужно было сбегать в птичник и принести яиц. Яиц надобно было много. В честь приезда гостей и праздника Купала затевалось знатное угощенье…