— Будем считать этот проект триумфальным возвращением нашей домовой стервы в строй! — воскликнул шеф, уже найдя себе будущую жертву среди клерков. — Танюш, напомни, чтобы выписал тебе дополнительную премию.

— За предложение и похвалу спасибо, но напоминать не буду, — мягко ответила Васильева, не смотря на начальника. — Стандартной оплаты более чем достаточно.

— А вот капризничаешь ты совершенно зря, — мужчина в недовольстве покачал головой. — Тебе так-то ещё мальца поднимать. Проект-другой, и хотя бы к морю его свозишь в сентябре.

Татьяна опустила взгляд. Да, деньги лишними не будут. Хотя почти наверняка после такого замечания проспонсировать подобную поездку ей предложит Михаил. Он каждый раз приходит с подарками для Саши, раз уж она отказывается принимать деньги, а в последнее время перепадает что-то и для Зинаиды Петровны. Покупает продукты, игрушки, берёт вещи для сына. Пытается участвовать в жизни мальчика, как может. Похвально, разумеется, и девушке неплохо бы этому участию порадоваться. Но хотелось всё равно другого, и в первую очередь — видеть Мишу пореже.

Ладно. Максимум ещё год, и Сашу можно будет отдавать папе на выходные. Ну или два года: всё же сейчас он ещё совсем малыш…

— Он, кстати, сегодня дома? — поинтересовался Вадим Андреевич.

— Нет, они с няней уже в пути сюда.

— Тогда обязательно зови понянчить своего богатыря. Хоть детям фотки покажу, а то от этих оболтусов внуков ведь так и не дождёшься!

На этой ноте шеф всё-таки покинул их с Мишей, и для мужчины это оказалось словно знак свыше.

— Получается, Сашенька будет здесь уже через четверть часа, — с улыбкой проговорил Михаил. — Давай тогда я возьму его, пока…

— Миш, — Татьяна не даёт ему договорить, и смотрит одновременно строго и внимательно. — Не думала, что мне придётся проговаривать это вслух.

— Проговаривать что?

— То, что нам ни в коем случае нельзя пересекаться. Как я объясню окружающим, почему мой сын называет тебя папой?

По мнению Михаила, объяснить всё можно весьма легко и просто. Не выдумывать ничего, а рассказать, что они друг другу не чужие люди. Но Таня, кажется, иного мнения. И всегда его была.

— Пожалуйста, держись вне поле зрения Саши, — добавила она, едва заметно выдохнув. — Потом, в другое время и когда вы будете наедине, общайтесь сколько хотите. Но сейчас я тебя очень прошу воздержаться от контактов.

4 апреля 202у. Позже

— Тогда этот фант…

Игнатьев сделал вид, что размышляет, но у него в голове наверняка имелся определённый список заданий. Гости уже успели и потанцевать, и рассказать стихи со стульчика, и сделать максимально высокий бутерброд, а после — попытаться его же и съесть. Народ веселился весьма активно, делая и без того тёплую обстановку ещё приятнее, и даже меланхоличное настроение Михаила постепенно развеялось. Тем более, ему в качестве задания выпало рассказать анекдот или курьёзную ситуацию из жизни, так что пришлось натягивать на лицо улыбку.

Таня на некоторое время пропала из виду, а после появилась уже в компании няни и Сашеньки. Зинаида Петровна моментально влилась в коллектив, и некоторые даже спрашивали, из какого отдела эта старушка. А вот сына Михаил видел лишь издалека и мельком, следуя просьбе Татьяны не показываться мальчику на глаза. Их сладкому и вкусно пахнущему малышу, который без умолку болтает своё «па-па-па», когда они на пару собирают башенку из пластиковых кубиков.

Один за другим из коробки вытаскивались так называемые фанты, и каждому здесь находилось дело. Постепенно бумажек становилось всё меньше, и даже Кузнецов уже успел отбыть своё “наказание" — поцеловать сидящих рядом с ним людей. Глава компании плевался и бурчал, что если знал бы — обязательно уселся рядом с бухгалтерией. А так ему пришлось чмокать в щёку главного юриста Игнатьева и собственного зама.

Татьяна изо всех сил ёрзала, поглядывая на ёмкость с бумажками. Хотелось как можно быстрее отделаться от обязательной повинности и сбежать. Сборища людей она и раньше не любила, а уж теперь, когда едва ли не каждый всматривается в единственного ребёнка в компании, интересуясь чей он и кто отец, только и мечтала оказаться дома как можно скорей.

Просто чудо, что Саша ведёт себя очень прилично, хотя сейчас у него режутся очередные зубки. Ещё одно приятное событие вечера — сын до сих пор не заметил папу. Своего обожаемого папочку, приход которого приравнивается к празднику. Который зацеловывает сына, нежно обнимает, а после обязательно усаживается играть или читать какие-нибудь сказки. Глазки мальчишки загораются особым светом, стоит ему увидеть Мишу, и сейчас такое поведение будет особенно некстати. Вот бы сбежать домой… Но сделать это, не предупредив Антона Валерьевича, будет равносильно оскорблению. И так понятно, что мужчина относится к ней по-особому, и рушить всё после финала проекта будет совсем неловко.

Ещё один взгляд на коробку, и почти сразу Таня ловит ответный, от самого Игнатьева.

— А этот фант, последний, пусть сыграет для нас на гитаре, — говорит мужчина, смотря на неё в упор. — А может и споёт.

Все взгляды, в том числе и Михаила, задержались сейчас на Тане. Максимов, как и остальные, видел, как та едва заметно закусила губу, но всё же мягко улыбнулась и кивнула. И почему-то этот жест вызвал нехилое такое раздражение, но не на девушку, конечно, а на самого Игнатьева. Клиент ведь понимал, кому даёт задание. А ещё видел, что Татьяне неприятна игра на гитаре. Тогда к чему творить подобное и заставлять девушку идти у тебя на поводу? Просто показать, что именно твои желания превыше всего?