– Да, есть у меня такая, – с пренебрежением отозвался он. – Чистенькая, но она пока не обучена. Вряд ли чего умеет. Я её даже в зал ещё не выпускал. Только полы и горазда драить. С неё тебе радости мало будет.

– И всё же, – настаивал Вебер. – Она ещё не использовалась. Я буду первым. Да и когда у меня ещё будет возможность провести время с девушкой из Адвеги?..

Майоран снова пожал плечами. Он сложил руки на груди и откинулся на спинку своего кресла, бесцветно скользя взглядом по лицу Вебера.

– В этом вопросе есть твоя правда, Вебер. Дело говоришь. Я-то тебе не откажу, клиент всегда прав. – Майоран хищно улыбнулся. – Но на качество не жалуйся.

Вебер легко пожал плечами.

– Не убудет.

– Как скажешь. – Майоран снова улыбнулся. – Как скажешь…

Слабость окончательно раздавила меня. Я закрыла глаза и опустила голову. Грязная вода тысячами мелких капель усеивала моё лицо, локти, ладони, колени и моё ветхое платье из какого-то грубого материала – когда-то давно светло-серое, много раз стираное, сегодня же вымокшее и грязное, словно половая тряпка.

Это невозможно было терпеть.

Почти с болью открыв глаза, я в бессилии посмотрела на мои израненные пальцы. Худые, словно веточки, они раскраснелись и опухли.

Я ведь целый день драю полы в клубе Майорана. Целый день работаю без устали и передыху, но сама бы не пошла на другую работу в этом отвратительном месте – согласна на эту! Честно-честно, меня всё устраивает…

Уж лучше драить полы, чем кое-чем другим здесь заниматься.

К тому же простор для уборки был огромный. Надо сказать, что область моей работы распространялась на весь клуб. И уже с четырех часов, то есть с тех пор, как меня переодели в старые лохмотья и вручили тряпки, швабры и какие-то средства, я драю всё, что только можно было драить в этом чертовом коттедже.

Сейчас уже половина второго ночи. Я не разгибалась девять с половиной часов, отмывая полы, унитазы, прихожие, комнаты, всё подряд. Жаловаться, правда, не приходилось и не хотелось. Ещё раз говорю: пусть лучше я здесь буду мозолить глаза в роли уборщицы, а не как-то иначе.

Особенно учитывая то, что я уже видела в этих стенах столько ужасов, столько гадостей, что теперь и глаза боялась лишний раз поднять. Видела и то, что творится в темных углах этого коттеджа, и что творится и в зале, и в комнатах. В общем, в первые же девять часов насмотрелась такого, что острое до слёз сочувствие ко всем тем девушкам, что оказались здесь в плену у Майорана, это было самое малое из всего того, что я могла испытать.

Мне было больно. Но более всего страшно. Страшно от того, что меня ждало то, что мне сегодня частично удалось узреть в этом клубе, если я, конечно, срочно что-нибудь не придумаю.

И если вечером мне казалось, что всё обойдётся, то ближе к ночи… Ближе к ночи в клубе Майорана начался такой кошмар, какого я и в своих самых страшных снах не могла представить. Уже как три часа перед моими глазами то и дело стояли несчастные девушки и их клиенты. Мужчины и женщины, скорее уже звери, не люди, среди которых то и дело встречались бесконечные извращенцы, насильники, сволочи – неважно кто, но главное, что с деньгами, текущими в карман Майорана.

Меня трясло от отвращения и ужаса. И будь у меня такая возможность, я бы забилась где-нибудь в уголке и рыдала от беспомощности, однако такой возможности не было и быть не могло, так как пропорционально остальным работникам клуба, моей работы к ночи прибавилось в разы.

И вот, мне по-прежнему приходилось убираться без устали, бегая в лохмотьях по всему клубу. Меня тошнило от того, что мне приходилось убирать, и от того, что приходилось видеть.

Тогда-то я и узнала, каков весь цвет творящегося здесь кошмара.

Я выдохлась. Мои руки ослабли, колени были разбиты в кровь, локти едва гнулись. Час назад мне пришлось зубочисткой отключать датчик Адвеги, забившись в углу туалета. Это был кошмар, и я, честное слово, сначала подумала, что, может, ну его, ничего не отключать – пусть придут сюда из Адвеги и заберут меня обратно. Но нет, нет… Это не вариант. Может, я ещё смогу отсюда как-то сбежать. Может, всё-таки Вебер меня уже ищет…

Ласка упоминала мне сегодня днём, что режим работы у них преимущественно ночной. Клуб работал до четырех утра, после охрана сменялась, бармены уходили на отдых, а девочки шли спать. Кто-то из последних, соответственно, оставался с клиентами, остальные устраивались в общих комнатах. Сон продолжался до десяти утра, дальше час на сборы и подготовку. Выходные у них тоже здесь были: один день в неделю, и у каждого по своему графику.

Кроме Ласки, надо сказать, я ни с кем не общалась. Не могла: не было ни сил, ни времени, ни желания. У девочек, впрочем, тоже. Я заметила, что среди них были и очень жестокие, и, наоборот, те, при одном взгляде на которых хотелось их немедленно отсюда вытащить.

В любом случае я была очень рада, что работаю, отмывая полы, а не делая того, что делают сейчас большинство девчонок: то есть либо бегают на побегушках по залу в откровенных платьях, давая себя трогать всем кому не лень, либо ещё хуже – развлекают клиентов уже совсем иначе.