— В её сапфической любви. Не в вашей.

— Верно. Я предпочитаю мужчин, но могу быть тем, что нужно Эннис, в обмен на то, что она готова дать.

— Её образ жизни. Её деньги и положение. То, чего у вас нет.

— То, чего не осталось бы и у неё, если бы её идиот-муж довел свою затею до конца.

— Вы знали о его схеме. Знали, что он её обкрадывает.

— Он доверился мне.

Страшная догадка пронзает меня.

— Вы спали с ним. Вот почему у вас был ключ от комнаты с трофеями. Вот почему он ничего не сказал, когда вы проскользнули туда после нашего ухода. Вас не было в коридоре со всеми нами. Вы вернулись внутрь, чтобы ускорить его смерть до того, как он подпишет бумаги и лишит Эннис бизнеса. Бизнеса, который её не особо волновал… потому что она думала, что её собственные счета целы. Вы знали лучше. Вы знали всё, потому что спали с…

Она впечатывает моё лицо в пол. Кровь наполняет нос, я сиплю, задыхаясь.

— Ваш час истекает, мисс Мэллори. Скажем так: я спасла Эннис от этого придурка и от банкротства, и если бы всё прошло гладко, не осталось бы никого, кто мог бы шантажировать её или порочить её имя. Этот никчемный клерк отправился бы в тюрьму и — после моего благотворительного визита в его камеру — она была бы свободна и от него. Я спасла состояние Эннис и её доброе имя, и если я рассчитывала на долю, то лишь потому, что она мне обязана. Вам не стоит беспокоиться об Эннис. Я всегда о ней заботилась и продолжу…

— Мэллори!

Голос гремит снизу, и это неоспоримо Грей.

Мы с Сарой обе замираем.

— Кажется, это взаимное увлечение, не так ли? — произносит она.

Я молчу. Сосредотачиваю всё внимание на голосе Грея и далеком стуке его сапог. Полагаю, мне следовало бы затаить дыхание и молиться, чтобы он меня спас. Это ведь правильная романтическая фантазия, верно? Но это последнее, чего я хочу. Он должен уйти, пока не пострадал.

— Позовешь его — и я тебя убью, — шепчет она мне на ухо. — Он найдет тебя в луже собственной рвоты, сжимающей флакон с порошком таллия. Может, ты даже успеешь начеркать предсмертную записку с признанием в убийствах. Всем понравится такая развязка. Что может быть лучше женщины-убийцы? Только служанка-убийца — это ввергает аристократию в такой восхитительный экстаз. Вы ведь странная особа, и это именно то, что Дункан и Айла заслужили, доверившись вам.

Я слышу её лишь вполуха. Всё моё внимание приковано к Грею. Он перестал звать, и его шаги удаляются.

Хорошо. Иди дальше. Реши, что ты ошибся. Меня здесь нет.

Далекая дверь хлопает, и я расслабляюсь.

— Ну вот, — говорит Сара. — Он пошел искать свою прелестную горничную в другом месте. А теперь, что касается условий моей…

Снова хлопает дверь, и я понимаю, что слышала вовсе не ту, что ведет на улицу; я слышала дверь на лестнице. Грей вышел и тут же вернулся.

Тяжелый стук сапог по ступеням. Сапог, которые поднимаются мимо второго этажа, мимо третьего…

Не поднимайся, Дункан. Пожалуйста. Реши, что меня здесь нет и…

Я мысленно чертыхаюсь. Он не решит, что меня здесь нет. Он знает. Потому что я оставила свои чертовы ботинки у задней двери.

Я собираюсь заговорить с Сарой, но она прижимает руку к моему рту.

— Разве я тебя не предупреждала? — шепчет она. — Если хочешь жить, надейся, что он уйдет.

Я отдираю её пальцы.

— Тогда дай мне избавиться от него, — шепчу я в ответ. — У тебя больше нет времени убить меня и сбежать.

— Хочешь проверить?

— Мэллори? — зовет Грей.

— Я у себя, сэр! — кричу я прежде, чем Сара успевает меня остановить. — Я не могу выйти. Мне пришлось бежать из тюрьмы со всех ног. У меня женское недомогание, и мне очень нехорошо.

Надеюсь ли я, что Грей на это купится? Не особо. Если купится — отлично. Но если нет, он поймет, что что-то не так, и не станет врываться.

Сара может сколько угодно грозиться убить меня, но она не сможет сбежать так быстро, а значит, её единственный вариант — напасть на него. И как раз в этот момент её взгляд падает на мой нож в пяти футах от нас.

— Пожалуйста, сэр, — говорю я, когда в коридоре воцаряется тишина. — Это крайне неловко, мне и упоминать об этом не следовало. Передайте мои извинения миссис Баллантайн.

— Разумеется. — Он откашливается, будто от смущения. — Могу я принести вам что-нибудь от боли?

— У меня всё есть, благодарю, сэр. Мне нужно просто отдохнуть. Последние дни выдались слишком тяжелыми.

— Это правда, — соглашается он. — Я передам Айле и миссис Уоллес, чтобы вас не беспокоили, разве что принесут еду.

При мысли о еде мой желудок делает кульбит.

— Спасибо, — отвечаю я.

— Тогда оставляю вас отдыхать.

Он уходит, его шаги звучат чуть слишком тяжело. Так же тяжело он топает вниз по лестнице.

— Вот, — шепчу я, глядя на неё. — Он ушел.

Она лезет в карман и достает флакон. Открывает его.

— Пей антидот, — говорит она, протягивая его мне. — Быстрее.

Я беру флакон, поднимаюсь на колени и подношу его к губам. Но прежде чем сделать глоток, я начинаю кашлять, сгибаясь пополам. Придя в себя, я снова поднимаю флакон и опрокидываю его в рот. А затем начинаю отплевываться и задыхаться.