— Льдистый Василий, я полагаю?

Тот кивнул, нервно сглотнув, а граф вернулся взглядом ко мне.

— Граф Велеславский, — кивнул я, стараясь, чтобы голос не выдавал настороженности. — Чем обязан?

Ему будто не понравилось такое обращение, он слегка скривился, но лишь на мгновение, будто ему на ногу наступили.

— Наблюдаю за твоим прогрессом, — ответил он, как если бы мы обсуждали погоду. — Дуэли с Хомутовым, с Ветвицким, с Глыбовым… Да и остальными, с третьекурсниками. В каждом бою видна не только сила, но и работа мысли. Умение учиться на лету. Это редкость. Особенно для второго курса, на котором ещё даже разделения по стихиям нет.

Рядом кто-то сдавленно кашлянул. Шёпот стал чуть громче: «Он что, хвалит его?»

— Благодарю за оценку, — ответил я сдержанно. — Но вряд ли ты пришёл, чтобы сделать мне комплимент публично.

Уголок его рта дрогнул — что-то вроде улыбки.

— Прямолинейность — ценное качество. Ты прав. Комплименты не входят в мои планы. Я пришёл, потому что считаю, с тобой стоит познакомиться получше. Вне рамок курсовой субординации и дуэльной лихорадки.

В аудитории кто-то не сдержал удивлённый выдох. Это было неслыханно. Старшак, граф, сам подходил к «выскочке» второкурснику не для того, чтобы поставить на место, а для знакомства.

— Наше общение может быть взаимно полезным, — продолжил Велеславский, не обращая внимания на шепот за спиной. — Мир Академии шире, чем кажется с первого-второго курса.

Он достал из кармана плотную матовую визитку и положил её на край нашей парты.

— Мы с друзьями на днях собираемся вместе и хотели бы видеть тебя. Принимаешь приглашение?

Я взял визитку, удивившись клубу. Некислое заведение. Мало посадочных мест, бронь чуть ли не за месяц. Студентов там не жаловали, лишь изредка можно было протиснуться. Прежний Алексей бывал там лишь пару раз из-за дороговизны.

— Зачем? — спросил я вновь, глядя ему прямо в глаза. Пусть слышат все.

— Потому что побеждать — это талант, — так же прямо ответил он, поднимаясь. — Но выбирать, с кем строить будущее после победы — это мудрость. Подумай об этом, Стужев.

Он кивнул мне, затем — Васе, и так же спокойно, как и вошёл, направился к выходу. Аудитория расступилась перед ним, пропуская в гробовой тишине, которая взорвалась бурным гомоном, едва дверь за ним закрылась. На меня обрушились десятки взглядов: завистливых, недоумевающих, расчетливых.

Я сунул визитку во внутренний карман, игнорируя жгучее любопытство окружающих.

— Пойдём, — тихо сказал я ошарашенному Васе.

Мы вышли в коридор, и только там я позволил себе тяжело выдохнуть.

— Да как ты это делаешь? — прошептал Вася, смотря на меня с завистью.

— Делаю что?

— Находишь все эти возможности? Сначала Ривертонская, теперь Велеславский!

— Возможности? — хмыкнул я. — Как бы не так. Похоже на ловушку от Хомутова. От него можно ожидать что угодно.

— Думаешь? — поубавил пыл Василий. — Он не смотрел на меня с презрением.

Я лишь пожал плечами. Идти на встречу не собирался.

Позже мне удалось собрать про этого Кирилла больше информации. Выяснилось, что он не чета Хомутову. Велеславские имели заводы по переработке материалов из Разломов, они жили этим. Все здоровые и способные представители рода являлись военными и находились с той стороны.

А ещё — этот самый Кирилл являлся активным членом Небесной Лестницы. Да вы издеваетесь?.. Ну уж нет, я в это вляпываться не собираюсь!

Тишину комнаты Марии нарушал лишь негромкий стук клавиш ноутбука. На экране медленно рос текст реферата по истории магического права. В этой рабочей атмосфере она чувствовала не покой, а хрупкую, новую твёрдость внутри — осадок от той ночной прогулки и ледяного прозрения. Сейчас её цель — с достоинством окончить академию. Отец наверняка позволит ей пойти дальше, на четвёртый и пятый курс, где преподают ещё больше магии и дают специализацию ещё и по мирным управленческим направлениям. Если Алексей смог поддержать работоспособность завода, то и она докажет, что сможет помогать в делах рода ничуть не хуже.

Дверь открылась без стука. Вошла Елизавета Андреевна. Она мягко закрыла её за собой и села на край кровати, поправив складки своего роскошного платья. Мать Марии всегда выглядела просто потрясающе, отчасти и это тоже боготворила в ней дочь. Её красивое лицо выражало сейчас лишь материнскую озабоченность.

— Машенька, милая, — голос её был тёплым, вкрадчивым. — Почему ты игнорируешь Виктора? Он звонит, пишет. Мальчик очень расстроен. Искренне не понимает, чем заслужил твоё холодное поведение.