На следующий день всё же пришлось давать пояснения по отчёту, даже дважды. И если с личным помощником Государя, задававшего вопросы по существу дела и по ожидаемым срокам исполнения оставшихся задач, всё прошло довольно быстро и плодотворно, то вот попытки детального разбора той самой инвентаризационной ведомости с гвардейским полковником, как я понял — собирающимся формировать аналогичное подразделение уже в гвардии и его тыловиком затянулись надолго. Наконец, мне надоело пытаться описать словами незнакомые собеседникам предметы снаряжения и их применение, тем более, что они явно представляли их себе как-то не так. В итоге получались попытки описать при помощи запаха цвет предмета.

— Господа, предлагаю способ лучше, нагляднее и в чём-то проще. Давайте вы, и те, кого сочтёте нужным с разрешения Государя взять с собой, приедете ко мне в имение, и я там вам всё это покажу: и на складе, и на бойцах или технике, и как оно применяется. А по журналам материальной отчётности — посмотрим фактический расход всего, что вас заинтересует, в зависимости от времени года и выполняемых подразделением задач.

Вначале господин полковник изволили фыркнуть, но ещё через четверть часа в процессе попыток понять, что такое «цапфа привода левого фальшборта (малая)» плюнул, чуть ли не натуральным образом, и поручил своему адъютанту согласовать время и маршрут. Хотел уже уходить, когда я попросил по возможности раньше уточнить численность делегации.

— Что, господин капитан, боитесь не разместить всех?

— Из-за набора людей форты, конечно, несколько переполнены, но это не проблема, решения есть, даже несколько. В том числе — разместить вас в гостевых комнатах имения. Маршрут может зависеть от численности делегации.

— Как это?

— Если не более пяти человек — в имении есть взлётно-посадочная полоса, способная принимать лёгкие аэропланы. Во всяком случае, «Сапсан-6» прилетал и улетал несколько раз уже, и без проблем. Ну, а если будете ехать на поезде, мне нужно знать, сколько и каких автомобилей высылать к вокзалу, может быть, и вовсе автобус задействуем.

— Взлётная полоса?! В имении?! Ну, надо же… А зачем?!

— И мне проще в тот же Могилёв или во второе имение по воздуху добираться, и пожарная охрана использует для своих нужд с моего разрешения. Ну, и ещё кое-какие гости бывают.

— Ну, надо же, бароны пошли… Что ж там за имение такое… — бурчал под нос полковник, но я всё же расслышал.

Полковник вместе с заместителем ушли, а мы с адъютантом быстро согласовали визит на двадцатое января и обменялись контактами служебных мобилетов, для согласования деталей, например, того же числа гостей и способа их прибытия.

А ещё перед отъездом я получил лёгкий нагоняй от Государя. Не лично, слава богам, иначе со стыда бы сгорел, а через Семёна Аркадьевича, но и это было крайне неприятно. За что? За дело. Точнее, за его отсутствие: за всей суетой я совсем забыл про учёбу военному делу, а между тем мой «академический отпуск», испрошенный через собственную, Его Императорского Величества канцелярию, заканчивается с новогодними каникулами, и следовало связаться с начальником кафедры, согласовать расписание. Они, оказывается, моего звонка уже с начала декабря ждут. Неловко получилось, что уж тут сказать? И дедово бурчание на тему «сами могли позвонить, если ждут» здесь, простите за каламбур, не в тему. Вся затея с обучением мне нужна, а не им — это раз, и они не могут знать, свободен ли я сейчас в принципе, или опять где-то на краю Империи выполняю приказ.

При посадке в поезд Ульяна снова опасалась, но на сей раз не гипотетических и маловероятных бандитов и грабителей, а гораздо более реальных пассажиров с детьми. Но — не было ни тех, ни других, и слава Рысюхе. А вот проводник оказался тот же самый, с которым мы вместе окровавленную дорожку спешно скатывали, узнал нас, и отнёсся с особой предупредительностью. Может, конечно, мне показалось, но такого вкусного чая в поездах ещё не получал. А в остальном — доехали буднично и скучно, а я подумал, что начинаю любить скуку гораздо сильнее, чем любые приключения. Кто бы мне такое в детстве сказал, да ещё так, чтобы я поверил…

После приезда домой, когда разбирали с Архипом Сергеевичем бухгалтерские сводки и подбивали итоги года по доходам и расходам, зацепился глазом за неожиданно, но приятно круглую сумму в графе «лицензионные отчисления по патентам». Львиную долю их составили, когда попросил развернуть эту статью подробнее, отчисления за детали автомобильной подвески и ходовой, а также от казны за батальонные миномёты: судя по бухгалтерским документам, их казённые заводы сделали сто восемьдесят штук. Если я правильно понимаю — это семь полковых комплектов, на двадцать восемь батальонов, но только две учебных батареи. Это по одной на дивизию, что ли? Или четыре полубатареи? Да, собственно, до утра гадать можно, перебирая варианты, и всё равно не угадать. Остальное — так, по мелочи. Хотя ещё пять лет назад я бы очень хотел дать в глаз тому, кто обзовёт такую сумму «мелочью».

— Выгодное это дело, ваша милость, изобретательством заниматься! — при проведении любых официальных действий мой давно уже не бухгалтер, а начальник финансовой службы, использовал исключительно официальное титулование, чтобы, по его словам, «отделять службу от светского общения». Причём если дело касалось снабжения гвардии, то я был «высокоблагородием», если финансов рода — «милостью», и только если разговор не касался напрямую денег я становился Юрием Викентьевичем.

— Не всегда. Точнее, не все изобретения нужны людям. Вот тот же дальталёт взять: ну, я летаю, ну, лесники наши. И всё! Даже в соседних лесничествах предпочитают у наших просить, чтобы «пролетели по краешку и одним глазом глянули». Даже не жалко, что чертежи и расчёты в журнал отдал для всеобщего пользования, всё равно бы ничего не заработал на этом.