(обезумев, бросается между Дидье и солдатами)

Безумье это! Или

Они, что я с тобой, Дидье мой, позабыли?

Но умертвить тебя я не позволю им!..

О, как вас умолять? Всем существом моим

Молю! И коль хранят доселе души ваши

Хоть что-то, что дрожит в ответ на слезы наши,

И если вас господь еще не проклял всех,

Вы не убьете, нет!..

(К собравшимся зрителям.)

Предупреждаю тех,

Что нынче вечером в дома свои вернутся:

Ни мать, ни сестры им уже не улыбнутся,

Но скажут: «Боже мой, какой великий грех!

Ведь вы могли спасти того, кто лучше всех!»

Что я умру с тобой, пусть знают все на свете,

И от стыда сгорят сейчас убийцы эти.

Дидье

Нет, дай мне умереть. Позволь мне это, друг!

Я ранен глубоко, — и этот мой недуг

Едва ли исцелим… в могилу горе спрячу.

Но если, милая, — ты видишь, как я плачу? —

Придет достойнейший к твоей руке прильнуть,

Ты друга, спящего в могиле, не забудь.

Марьон

Дидье! Ты будешь жить! Поверить не могу я

В их непреклонность!

Дидье

О, забудь мечту такую!

К моей могиле пусть твой привыкает взгляд.

И мертвым буду я тебе милей стократ!

Жить в памяти твоей я буду нерушимо,

Но жить возле тебя с душой, тоской палимой,

Мне, что всю жизнь любить одну бы мог тебя!

Представь себе, мой друг, как я, любовь губя,

Тебя бы огорчал сомненьями моими, —

Поверь, я никогда не совладал бы с ними!

Ты б думала, что я скрываю в сердце боль,

И мучилась… Нет, дай мне умереть, позволь!

Советник

(к Марьон)

Вы можете спасти их от судьбины грозной.

Прибудет кардинал — просить еще не поздно.

Марьон

Да, правда… Кардинал! Его ведь ждут сюда!

Вы все услышите, как он мне скажет — да!

Дидье, увидишь ты… Молить я буду страстно!

Как ты помыслить мог?.. Ведь это бред ужасный,

Чтоб добрый кардинал, старик, так злобен был

И не простил тебя. Ведь ты меня простил!

Бьет девять часов. Дидье делает всем знак замолчать. Марьон слушает с ужасом. После девятого удара Дидье опирается на плечо Саверни.

Дидье

(к народу)

А вы, которые собрались к месту казни,

Свидетельствуйте, что без дрожи и боязни

Мы оба слушали, как пробил этот час,

Глашатай вечности, раскрывшейся для нас.

Пушечный выстрел у ворот тюрьмы. Черная завеса, скрывавшая пролом в стене, падает. Появляются огромные носилки кардинала. Их несут двадцать четыре пеших гвардейца, окруженные двадцатью другими гвардейцами с алебардами и факелами. Носилки ярко-красные и украшены гербом дома Ришелье. Занавески опущены. Носилки медленно проносят в глубину сцены. Глухой ропот толпы.