Дюрье и Шеризи, Кольте и Гомбервилем,

Всей Академией высокой[23].

Бришанто

(иронически улыбаясь и пожимая плечами)

Вот вы как!

Вилак

Творить он захотел и сочинять. Дурак!

Творить после Гарнье и после Теофиля,

После Арди[24]!.. Нахал! Творить! О простофиля!

Как будто гении, подобные всем им,

Хоть что-нибудь еще оставили другим!

Но Шапелен[25] уже столкнул его с Парнаса.

Рошбарон

Бездельник ваш Корнель.

Бушаван

Но мне епископ Граса,

Годо, рассказывал, что он весьма умен.

Монпеза

Весьма.

Вилак

Тогда б писал не так, как пишет он. —

По Аристотелю, по правильной методе[26]…

Гасе

Уймитесь, господа! Корнель сегодня в моде,

И он сменил Гарнье, как на глазах у нас

Широкополый фетр уже сменил атлас.

Монпеза

Корнеля я люблю, и я поклонник фетра.

Гасе

(к Монпеза)

Ну и хватил же ты!

(К Вилаку.)

Я чту Гарнье как мэтра.

Но и Корнель не плох.

Вилак

Согласен я с тобой.

Рошбарон

Согласен — это ум и светлый и большой.

Бришанто

Но этот ваш Корнель — ведь он совсем не знатен.

Рошбарон

Мещанства в имени мне запах неприятен.

Бушаван

Да и отец его был мелкий адвокат,

Что наскребал гроши, когда скоблил дукат.

Входит Ланжели и молча садится один за столик. На нем черный бархатный костюм с золотыми блестками.

Вилак

Но если вас Корнель чарует, утешает, —

Трагикомедии высокий жанр ветшает.

Театр совсем заглох из-за жестоких мер,

Что этот Ришелье…

Гасе

(искоса глядя на Ланжели)

Скажите: монсеньер,

Иль не кричите так.

Бришанто

А, к черту кардинала!

Ужель ему солдат, казны и власти мало?

Свободно всей страной он управлять привык, —

Так хочет наш держать на привязи язык!

Бушаван

Так смерть же Ришелье! Он льстит и убивает!

Под красной мантией кровь на руках скрывает!