Павел в кустах подле замка, ведет беседы с «мутными личностями». С, как видно, разведкой! Той частью «мух» что работает на него. Персона самого Павла не располагает к скрытности, его могучею фигуру хорошо видно хорошо даже в ночи из-за свечения замка, в отличии от тех «мутных» и незаметных парней и девушек, которых в тех кустиках и не ведать вообще, словно бы там их и нет, и Павел… просто стоит в одиночестве, силясь перевести дух.

Или просто ссыт в кустах! Или что еще делает, такое вот, обыденное — тут уж как посмотреть! Даже я бы поверил, что и правда просто по-маленькому в кустики отошел, не найдя туалета в замке, если бы не видел, что рядом с ним трутся несколько «маленьких человечков». И возможно бы подумал на что еще, если бы не знал точно, что штаны председатель не спускал, и ран не получал, да и в заложники его там точно не кто не берет — все чинно, благородно, свои.

А еще, Павел хорошо скрывает своей массой тех, с кем говорит от стороннего наблюдателя с оптикой и приборами. Со стороны набережной их сейчас точно не видать за этой широкой спиной! Но даже если кто что и видит, или догадывается о наличии подле него иных людей, то думает точно не об общении с агентурой — слишком специфичная позиция! Тертый калач, наш глава ассоциации.

В замке тем временем сестрица развлекает гостей, угощает черствыми сушками, поит вполне вкусным чаем, и вообще — пытается изобразить из себя радушную хозяйку. Выходит… с переменным успехом. Бойцы прибыли в замок, готовые драться и умирать, а тут… и хоть главный сказал, что тревога ложная, и мы из себя в очередной раз изобразили несмышленышей, ошибочно нажавших тревожную кнопку, но… расслабляться в полной мере там что-то как-то никто пока не планирует.

Их можно понять! Большая часть сильных охотников разъехалось по делам вдали от города. Оставшиеся — были выдернуты буквально из своих постелей! Вздрючины по полной, накрученны до адреналинового бума в крови и… реально готовы были умереть, если потребуется! Как дань, как плата за то, что мы сделали тогда, на рубежах города. Как часть понимания: если падем мы, пятерки — остальных просто сметут.

И выйти из такого режима без мата и эмоциональной встряски совсем непросто! Но и ругаться на нас как-то не с руки, хотя бы потому, что мы можем обидится! А обиженная пятерка — это страшно! Особенно учитывая, что большая часть группы охотников, прибывших с Павлом, это не четверки, и даже не тройки, а и вовсе — двоечки, ведь сильные разъехались, и Павел собрал в бой буквально всех, кто только мог хоть какую-то поддержку оказать.

Да, это возможно немного глупо — вести в бой двоек туда, где не справились пятерки! Да на своей территории! Но — иногда и простая колючка на носке, становится причиной поражения в войне. Так что — Павел поступил по-своему мудро, правильно посчитав, что лучше сделать максимум и умереть, чем умереть после, будучи всё равно раздавленным этим сверх могущественным врагом, зная, что и не пытался объединить силы с могущественным союзником.

Павел вернулся в замок, закончив беседу. Я, появился подле него спустя десять секунд, как мужчина переступил порог.

— Надо поговорить. — произнес я, желая вытянуть из него максимум информации из того, что только возможно получить!

Но увидев состояние собеседника, передумал на него сейчас наезжать и что-то требовать — он еле на ногах стоит! У него явно было очень непростые сутки, причем тяжелыми они были даже на фоне всех прошедших дней последнего времени. Так что… если я сейчас начну свой допрос, получу все риски, что он просто вырубится где-нибудь на полуфразе. И вообще — я могу подождать еще и день, и два, от этого ничего не изменится! А вот месяц — нет, не могу. Мне нужны некоторые ответы. Точно так же как Павлу нужна сейчас еда и отдых. И я ему это сейчас предоставлю.

— Пойдемте. Сестрица накрыла на стол.

«Накрыла» все же несколько неуместное слово в случае с каменным столом, заставленного каменными тарелками, без всяких излишеств, скатертей, и даже, как правило, без столовых приборов. Да и количественно еды не сильно то много! Но вот по части разнообразия — сестренка вывернула карманы наизнанку, вытряхнув наружу все, что прятала по углам, исключая куски того, что уже было надкусано и… разнообразие видов всяких блюд впечатлит даже ценителя!

Начиная от различной тушенки в том числе и деликатесного вида, и заканчивая выпечкой. Сладости, мороженное, колбаса кусочками, из которых кое-кто копьём вырезала следы своих зубов, и множество еще всего всякого, что только утащила сестра из самых разных мест в свои закрома.

На меня она правда смотрит немного волком, словно бы это я её тут заставил все это выложить «разорив» до голых ног! Но… я тут не причем! Сама она так решила! Так что — и пускай смотрит, и дуется, если ей нравится это делать, и изображать эту вот обиду для публики.

Павел, немного подкрепившись, и для вида поинтересовавшись как у нас дела и как мы тут обустроились, вспомнил о нашем договоре на броню, и тут же нашел трёх клиентов на работу по части создания для них доспехов. Так что… работать! Нас ждёт работа!

Пожелали оставшимся не скучать, и пользоваться всеми доступными помещениями на своё усмотрения. Объяснили где тут туалет, где что иное, и уже хотели уйти в сторонку с этими клиентами на броню, удалившись в иное помещение работать по части их снаряги, но на весь главный зал главной постройки замка раздался громогласный возглас:

— А че, драки не будет?

Оттаяли! — постановил я, глядя на произнесшего это мужика-охотника, и понимая, что люди, покушав, сбросили лишнее напряжение «готовых к смерти» бойцов, и… заговорили в более привычном, и открытом виде.