Шрифт:
Это предложение Натали подчеркнула самой толстой линией. Ей пришлось перечитать его несколько раз, чтобы убедиться, что она правильно его поняла. Может, она была единственным ребенком Озаренного родителя, который проявил магические способности. А может, и не единственным, но остальные скрывались. То, что месье Патинод, и Кристоф, и ее мать не слышали о таких примерах, не значит, что их не существует. Сейчас это не имело значения, не так ли? Она была тут. Она была доказательством того, что невозможно доказать.
Она перелистала к концу книжечки, к финальному фрагменту, который пометила как важный.
Те, кто протестует против моей работы, утверждают, что я играю в Бога. Я не играю в Бога; я чту Его, молюсь Ему и благодарю Его за дар Озарения, который воплотился в этих экспериментах.
Подозреваю, некоторые люди будут завидовать тем, кто получил переливания. Чем больше имеет человек, тем больше другие упрекают его за это. Человек завистлив и бывает мелочным созданием. Человек также является созданием с невероятными возможностями, некоторые из них освобождены, а некоторые – в ловушке собственного узкого и ограниченного мышления. Надеюсь, что это начало новой эпохи: такой, где институт разума сливается с магией и вместе они создают новый способ проявления человеческого духа через обретение озарения.
До прочтения работы Энара Натали считала, что он был обманщиком, высокомерным и равнодушным, человеком, которого не заботили его пациенты или последствия, от которых они в итоге страдали. Она поняла теперь, что в нем было что-то большее, во всяком случае, когда-то в нем это было.
Глава 39
Темный художник разлагался, а люди в это время покупали газеты в ожидании следующего письма или толпились в очереди перед моргом, думая, будут ли они первыми, кто увидит его новый «экспонат». Некоторые из них видели его труп за два дня, что он был в демонстрационной комнате морга. Еще больше людей прочитало о нем в репортаже из морга, который описал его как «похожего на скульптуру римского императора, сокрушенного ударом молотка в висок». Репортаж также отмечал, что «одежда его была высокого качества, за исключением одной детали –не хватало кусочка в его бордовом шелковом шейном платке».
Если бы они знали, что на самом деле им стоит задаваться другим вопросом: кто убил Темного художника?
Натали посмотрела на тела в демонстрационной комнате, включая шестую жертву и Темного художника, и прикоснулась к витрине. Она, конечно, не ожидала видения, но все равно решила положить руку на стекло, на всякий случай. Может, она узнает таким образом, кто убил Темного художника.
Она также наблюдала за людьми, стоявшими в морге рядом с ней: молодой парой с детьми, группой женщин, – и думала, каково их мнение о красивом молодом человеке на плите перед ними.
Кристоф был в демонстрационной комнате у зеленой занавеси. Когда они встретились глазами, он кивнул на дверь с Медузой. Не прошло и минуты, как она сидела через стол от него в унылом кабинете вниз по коридору.
– Почему его тело еще не убрали? – Натали подергала свою кепку за козырек.
– Его опознали – кстати, несколько раз, – но никто не забрал его тело для захоронения. – Кристоф переложил какие-то бумаги в стопку.
– А шестую жертву?
– Еще не опознали.
Грудь Натали сжала тоска. Она не хотела, чтобы последняя жертва осталась анонимной, чтобы ее бросили в ту же могилу, что и ее убийцу.
– Впрочем, у меня есть кое-какие новости, – сказал Кристоф с серьезным лицом. – Мы точно знаем, что Дамиен Сальваж и есть Темный художник. Его дом соответствует твоему описанию гостиной, включая ковер и столик. Более того, у него для работы была повозка, и в ней нашли кедровый сундук с пятнами крови внутри. Предположительно, как раз его ты и видела в своем видении.
– Понемногу все проясняется. – В ее словах слышалось облегчение.
– В некотором роде, – сказал Кристоф. – Они только начали разбирать его вещи. Он жил рядом со своей мастерской, через переулок. Не в этих высоких, современных зданиях в стиле Османа. Он был сам своим соседом, так сказать. Очень уединенно.
Натали склонилась вперед, положив руки на его стол.
– Есть зацепки по поводу того, кто мог его убить? Тот, кто знал, чем он занимается, и взял дело в свои руки? Кто-то, ищущий мести?
– Полиция расследует все варианты – пока ничего. Мы получали анонимное сообщение о «красивом молодом человеке в витрине», – сказал он, – и это подтверждает твое видение. Кто-то гулял по противоположному берегу и услышал внезапную борьбу между двумя мужчинами, за которой последовал звук удушения, а вскоре за этим – всплеск.
– И все?
Кристоф пожал плечами.
– Как тебе известно, туман был густой.
Туман, который защитил его, когда он прокрался в ночи, чтобы слиться с остальными парижанами, подумала Натали. Как делал и сам Темный художник.
– Оба они спрятались у всех на виду. Как похищенное письмо у По, – сказала она, вспоминая один из своих любимых рассказов.
– Это случается чаще, чем ты думаешь.
Через пару минут Кристоф извинился и вернулся в демонстрационную комнату. Натали написала статью, сидя в его кабинете: он сам предложил, и кто она такая, чтобы отказываться? (Она чувствовала себя ближе к нему, сидя в его кресле.) Оттуда она сразу отправилась в Le Petit Journal. А после зашла к Симоне, чтобы рассказать ей, что полиция установила.