– Подожди! – крикнула Натали. – Что если… – Она сглотнула и почувствовала себя глупо, пытаясь облечь это в слова. «Мадам Резня». Она рассказала родителям все; они засиделись допоздна за разговором и объятиями, а также за увещеваниями и обещаниями (не предпринимать опасных действий, которыми «должен заниматься префект полиции»). По ободряющему взгляду папы она поняла, что он прочитал ее мысль. Она кашлянула и крикнула:

– Кто это?

– Курьер из лечебницы Св. Матурина.

Папа приоткрыл дверь, а затем распахнул ее.

– Прошу, входите.

Худой парень в очках переступил через порог.

– Приношу извинения за то, что беспокою в столь ранний час. Боюсь, у меня неприятные известия касательно несчастного случая, в котором замешана Бриджит Боден.

– О боже… – Мама поднесла ко рту скомканный платочек.

– Бриджит пыталась этим утром свести счеты с жизнью. – Курьер держал руки по швам. – Она жива, но в тяжелом состоянии. Думаю, это вся информация, которую лечебница поручила мне передать.

Мамино лицо стало таким же белым, как ее чепчик.

– Mon Dieu!

Папа поблагодарил курьера и проводил его к выходу. Его рука задержалась на дверной ручке. Помедлив, он помотал головой.

– Она… она выглядела нормально, когда я заходил к ней вчера.

– Я думала, она уже не вернется к этой фазе, – сказала мама глухо, садясь на диван.

– Не вернется? То есть это не первый раз? – Натали вошла в гостиную. – Вы мне никогда не рассказывали.

Мама разочарованно посмотрела на нее.

– Думаешь, суицид – подходящая тема для разговора с ребенком?

Натали вспыхнула.

– Non.

– Это случилось вскоре после того, как она отправилась в Св. Матурина, – сказал папа, присоединяясь к маме на диване. Он обнял ее. – Она связала вместе тринадцать четок в подобие веревки, и… к счастью, кто-то услышал, как она отшвырнула ногой стул. И ее вовремя обнаружили.

Мама спрятала лицо в ладонях.

– Бедная страдалица, чувствительная, непредсказуемая Бриджит.

Натали помедлила, тщательно подбирая слова, и заговорила:

– Понимаю, почему вы скрывали от меня некоторые вещи. О нашей семье, о том, каково это – быть Озаренным, пытаться быть Озаренным, и что все это значит.

Она посмотрела на них, своих трудолюбивых родителей, которые дали ей дом, полный любви и счастливых воспоминаний, в то время как она знала, что многим девочкам не так повезло. Эксперименты Энара изменили их жизни, а также ее жизнь навсегда, и все же они не согнулись под тяжестью своих воспоминаний. Они были утомленными и искренними, обремененными и добрыми. Она была горда, очень-очень горда, что они были ее родителями.

Как только они вошли в дверь на этаж тети Бриджит, запахи розмарина и можжевельника заполнили их ноздри.

– Для очистки воздуха, – объясняла ей когда-то мама. Работники лечебницы время от времени использовали их для сокрытия происшествий – как в тот раз, когда пациента стошнило в коридоре, или в день, когда одна из соседок тети Бриджит швыряла содержимое каждого ночного горшка, до которого могла дотянуться, пока медсестры ее не связали. Так что редко когда это был просто запах розмарина и можжевельника. Скорее всего, это, были розмарин, можжевельник, а также какой-нибудь ужасный запах, который не удалось полностью замаскировать.

Сегодня отвратительного запаха не было. Воздух был не сказать, что чистый, но, по крайней мере, свежий. Ароматы розмарина и можжевельника разносились по коридору.

Натали подумала, не прикрывали ли они запах едва не случившейся смерти.

Медсестра Пеллетье с плотно сжатыми губами стремительными шагами подошла к папе. Они перекинулись парой слов, затем медсестра так же быстро ушла.

– Они поместили тетю Бриджит в другую палату, одну, – сказал папа, показывая на дверь дальше по коридору, чем привычная тетушкина комната. – Она проснулась, крича от кошмара. Медсестра Пеллетье успокоила ее, а когда вернулась проверить, то тетушка была вся в крови и грызла собственное запястье.

Мама ахнула, а Натали поморщилась. Может, это ее воображение, а может, видение, но она увидела ужасную сцену будто воочию.

– И еще, – продолжил папа, – она заявила, что к ней пришла во сне собака-демон, напала на нее и оставила истекать кровью. Такую историю рассказывает тетя Бриджит, и… они не хотят, чтобы мы признавали это попыткой самоубийства.

– То есть мы должны притворяться, что пришли к ней просто так? – мамина рука взлетела к шее.

Папа пожал плечами.

– Доктор считает, что так сейчас будет лучше всего. Я встречусь с ним, перед уходом.