Если бы он знал, отчего я так себя вела с ним на том балу. Отец приказал мне танцевать с герцогом два танца подряд, и я упорно молчала. Знала, если открою рот, то наговорю своему женишку такого, что будет скандал. А на нашем балу присутствовал сам король, потому скандала я не хотела. Боялась расстроить матушку, я её очень любила.

Оттого я молчала и тупо кивала и соглашалась со всеми словами герцога. Прям как моя сестрица София, это было в её репертуаре.

— Племянница, пойми, твой отец не смог зачать сына, и братьев у него нет, — начал увещевательно дядя. — Потому все ваше имущество может отойти в казну. И мы будем нищими. Если же ты выйдешь замуж за герцога де Ламбер всё состояние останется у нас. Герцог Арман обещал оформить дарственную на твое имя после свадьбы.

— Ты должна спасти всех нас, Вероника, — закивал мой второй дядя.

Дядюшки были братьями моей матери.

— То есть мой батюшка оконфузился с наследником, а я должна всех спасать? Прекрасно! Я не овца на заклание! — возмущенно произнесла я.

— Ещё слово, непокорная девчонка, и я отрекусь от тебя, клянусь! — процедил окончательно взбешённый отец.

Я уже хотела ответить, как вдруг раздался хрипловатый голос моей бабушки, которая до того молчала.

— Роберт, успокойся. Не надо так нервничать. Тебе это вредно.

— Матушка, эта неблагодарная дрянь просто испытывает мое терпение. Я столько лет растил её. Заботился. А она…

Забыл добавить бил, заставлял учить ненавистный этикет, и из-под палки играть на клавесине, после чего меня клонило в сон.

Все это воспитание требовалось для статуса фрейлины королевы, в которые после замужества меня обязательно определят. И хуже будущего я и не могла себе представить. Скучный, склочный двор с его интригами и сплетнями. Бррр...

А я так хотела летать! В прямом смысле этого слова — летать. Я знала, что в академии в Дериншире учили пилотов дирижаблей для перевозки грузов и штурмовиков для войны. И я жаждала сесть за штурвал магического летателя и подняться в небо, как птица.

Но эта моя мечта была неосуществима. Никогда. Меня никогда не отправят в Небесную академию и я не мужчина. И это было самой страшной трагедией моей жизни. Отныне я должна была носить неудобные кринолины, тупо хихикать на королевских балах, а по ночам согревать постель старого богатого вельможи. На эту роль больше подходила моя сестрица, с её тихим, спокойным нравом. Но и ей я не желала такой участи.

— Роберт, позволь мне поговорить с Вероникой наедине? — сказала вдруг бабушка.

Леди Аурелия, виконтесса Адлен приехала только час назад в наше поместье, потому мы даже не успели поговорить с бабушкой наедине. Я была её любимицей еще с детства. Дважды в год, каждую зиму и лето, я проводила в ее замке почти по месяцу.

— И что это даст, матушка? — огрызнулся в сторону леди Аурелии мой отец.

— Я постараюсь убедить ее, — ответила она. — Это не просьба, Роберт.

— Так и быть, — процедил недовольство батюшка.

Со своей матерью он не дерзал спорить. Бабушка была последней в роду кто обладал магией. Оттого мой отец опасался ее всю свою жизнь. До сих пор он считал, что в своё время она заколдовала его отца и дедушка ушёл монахом в монастырь. Оставив все состояние ей и своему сыну, моему отцу.

Когда всё семейство направилось к двери, София вдруг попросила:

— Бабушка, могу я остаться и помочь тебе уговорить Веронику?

— Хорошо, душенька, — ответила ей виконтесса.

Оставшись втроем, мы по просьбе бабушки присели к ней на диванчик с обеих сторон. Леди Аурелия внимательно посмотрела на нас, подбадривающие улыбнулась и заговорчески спросила:

— И как мы поступим, пташечки?

— Я не желаю выходить так рано замуж, бабушка, — заявила я первая. — Я так молода и еще в жизни ничего не видела! Я хочу смотреть мир, путешествовать, получить образование наконец!

— Не сомневаюсь в том, Верни, — ответила леди Аурелия, назвав меня ласковым прозвищем, которым с детства величали меня в семье. Она похлопала меня по руке и обратилась к моей сестре: — А ты, душечка? Чего хочешь ты, Софи?

— Не желаю больше возвращаться в академию, — ответила та, брезгливо сморщив свой хорошенький носик. — Прошедший учебный год был просто ужасен. В академии я как белая ворона. Все считают меня глупой и недалекой. Но разве это плохо не знать физику или геометрию? Когда мне по душе цветы, красивые стихи, смех и модные платья?

— Нет, не плохо, Софи, — сказала бабушка. — Думаю я знаю, как вам помочь, дорогие. Но всё это должно остаться только между нами.

Западные горы графства Кортлинд

Поезд прибыл в Дериншир уже вечером.

Я вышла на станцию с одним небольшим саквояжем. Кучу нарядов, которые мне хотела всучить София с собой я естественно оставила дома. Я ехала учиться, а не красоваться в платьях и коротких юбках. Даже сейчас я была одета в прямую синюю юбку до пола, блузку без украшений и короткий редингот. Строгий костюм для прилежной ученицы академии. Волосы, хоть и распущены, но прикрыты небольшой фетровой шляпкой, в тон костюма.