Меня похитили. Украли. Сделали невестой, не спросив согласия.
Он опасный. Хищный. Я его совсем не знаю.
Эмин Хаджиев — мужчина, которого все считали мертвым.
Мужчина, который нарушил традиции.
Нарушил все договоренности, взяв меня в жены.
Что ему нарушить обещание не трогать меня?
— Ты сама сказала мне "да", красавица.
Сказала.
Вышла за Эмина.
Лишь бы не становиться женой другого.
Только я теперь не уверена, что сделала правильный выбор.
Пролог
— Выпусти меня!
Бросаюсь к двери, понимая, что мужчина закрыл её. Запер меня наедине с ним. И никто не услышит моих криков за громкой музыкой и весельем.
Хорошо им!
У них праздник.
А меня против воли взяли в жены.
— Дина, — мужчина усмехается, качает головой. — Прекрати шуметь и раздевайся.
— Нет! Это не свадьба, а фарс!
Меня похитили. Чужачку, которая не имеет ничего общего с их традициями. Пусть других девушек воруют посреди ночи, а меня не трогают. Я на это не соглашалась.
Отступаю от Эмина, юбка пышного платья путается под ногами, замедляет. Оглядываюсь, будто сейчас появится путь к спасению и меня отпустят. Потому что просто принимать свою судьбу я не буду.
Ещё чего!
Я смотрю на мужчину, которого не знаю. Хищный. Опасный. Он подбирается медленными шагами, загоняет в угол. А мне некуда бежать, не к кому.
Семья отказалась от меня. Мне честно сказали, что не помогут. Сами привезли сюда, отдали монстру. А он лишь заплатил им, как за товар, которым я теперь себя чувствую.
Нельзя сопротивляться, будет хуже.
Но и подчиниться я не могу.
— Я не буду…
Вжимаюсь спиной в балконную дверь, холод щиплет кожу. Сердце бьется так громко, что мужчина точно его слышит. Усмехается, не собирается меня щадить.
О нём шептались за спиной.
О крови на его руках, зверствах.
Даже семья для него ничего не значила. Что моя глупая мольба не трогать?
Эмин Хаджиев — мужчина, которого все считали мертвым.
Мужчина, который нарушал традиции.
Нарушил все договоренности, взяв меня в жены.
Что ему нарушить обещание не трогать меня сегодня?
— Отпустите меня!
Кричу, когда два громили заносят в комнату. Держат под руки, я даже пола не касаюсь. Отчаянно кручусь, стараюсь выбраться. И едва не падаю, когда мужчины отпускают.
Уходят, хлопнув дверью. Ругаются и называют бешеной, будто сами не ведут себя как дикари! Бросаюсь вслед за ними, но щелкает дверной замок. Они просто закрыли меня.
Украли и заперли!
Заявились в отель, выдернули из кровати и потащили за собой. Ничего не объяснили. А все вокруг отводили глаза и делали вид, что не замечают моих криков.
Я ведь даже не хотела ехать в этот город, но папа настоял. Сказал, что ничего страшного не произойдет. Девушек здесь давно не похищают, традиций таких больше нет.
Чтобы он сейчас сказал?!
— Я в полицию заявлю!
Кричу, но в ответ тишина. Осматриваю комнату, ищу что-то, чем можно себя защитить. Обычная спальня, где даже ножниц нет. Только ваза, которую я крепко сжимаю в пальцах.
— Поехали, милая, тебе понравится, — передразниваю слова отца, часто дышу, лишь бы не заплакать. — Там красиво, аж дух перехватывает.
И сейчас я действительно не могу дышать. Задыхаюсь от мысли, что ещё со мной сделают. Ведь похищением дело не закончится. Меня не для этого сюда привезли.
А для…
— Хватит кричать, девочка.
Я резко оборачиваюсь, рассматриваю незнакомых женщин перед собой. Они все что-то держат в руках: сверток белой ткани, у другой поднос со сладостями, ещё букет красных роз.
Только одна, самая старшая, пришла без ничего. И именно она выступает вперед, походит ко мне ближе.
— Нужно тихой быть, смиренной.
— Смиренной? Я хочу уйти! Вам… Вам выкуп нужен? Я позвоню папе, он вам заплатит. Щедрую сумму, если вы ничего со мной не сделают.
— За тебя уже заплатили, Дильнара. Твоему отцу.
— Что?
Не верю. Нет. Отец не позволил бы кому-то так забрать меня. Зачем? Он ведь приехал сюда в гости к другу. На чью-то свадьбу, а меня пригласил за компанию.
Зачем ему брать деньги от кого-то?
Уверена, что папа уже ищет меня. Узнал о моей пропаже, обратился в полицию. Они ведь помогут, да? Мне только нужно дождаться и не позволить со мной что-то сделать.
— Отпустите меня. Живо!
— Дильнара, прояви уважение к старшим. Невоспитанная девчонка.
— Невоспитанная?
Крепче сжимаю в ладонях вазу, а после отправляю её в стену. Хрупкое стекло разбивается со звоном, мелкими осколками падает вниз. Женщины охают, а я уже тянусь за второй вазой.