Догообразный монстр серой масти, испещренный черными кляксами, окинул нас ледяным, злобным взглядом. Из его глотки вырвался утробный рык, и он, скребя когтями по кафелю, ринулся в мою сторону, словно выпущенная из катапульты громада.

Не знаю, где Поводырева отыскала такую силу. Нинель, хрупкая тростиночка ростом в метр шестьдесят, умудрилась схватить эту гору слюнявой плоти за загривок, приподнять над полом и с яростью швырнуть об стену, уподобив себя мифическому герою, сражающемуся с чудовищем.

Удар о каменную кладку! Дог оглушительно шлепнулся на пол, но тут же вскочил и, ощерившись, снова бросился ко мне.

Но Нинель не дрогнула. С нечеловеческой силой она вновь схватила великана, едва ли уступавшего ей в росте, и с глухим стуком приложила его о стену, разорвав тишину яростным криком: «Лежать!»

В этот раз до пса дошло, кто здесь истинный вожак. Животный страх сковал его, и он, мгновенно проникшись невинностью, распростерся на холодной плитке, безукоризненно выполнив команду.

Пережив минуты кромешного ужаса, уже попрощавшись с жизнью, я невольно подчинилась приказу подруги. Ноги предательски задрожали, земля ушла из-под ног, и я, словно подкошенная, осела вдоль стены.

Очнулась от резкого запаха нашатыря, ударившего в нос, и сердитого бормотания Нинель: «Придурки… Заведут скотину, а как воспитывать — не знают. И, как всегда, на кинологах экономят. Да еще, сволочь, огрызался…»

Не поняла, о ком она: о собаке или о хозяине. Испуганно огляделась.

— А где этот? — прошептала я, дрожа всем телом.

— Выгнала взашей. И предупредила, чтобы больше без намордника не смел соваться, — раздраженно отрезала она.

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, я с чувством полной опустошенности расстегнула пуговицы халата и бессильно сбросила его на стул.

Лиза, ассистентка Поводыревой, смотрела на меня с жалостью и сочувствием.

Нинель взяла меня под руку и вывела на улицу. Мы обе рухнули на ближайшую скамейку. Я все еще пребывала в оцепенении, наверное, была похожа на бесформенную массу. Подруга нервно достала пачку сигарет, закурила и, наблюдая за прохожими, решила меня подбодрить.

— Ну и денёк выдался! Не думала, что в тебе столько нежности, подруга. Но ты не переживай, повидала изнанку нашей профессии во всей красе. Я, между прочим, в спортзал хожу, броню наращиваю. Будем вместе мышцы ковать, тогда нам никакой зверь не страшен.

— Нет, Нин… Прости, но сегодня я поняла: ветеринария — это не моё.

— Беда! Ты что, с ума сошла? Из-за одной псины крест на будущем ставить?

— Какое будущее, Нин? Этот Баскервиль меня бы сегодня на лоскуты порвал и слопал, не поперхнувшись. Ты видела его пасть, эти клыки?

— Ну не порвал же, — расстроено протянула Повадырева.

— Спасибо, утешила, — отозвалась я. — Нет, Нина… Я так перетрусила, что чуть концы не отдала. Очнулась и поняла: не хочу я быть ветеринаром.

— Оль… Ты сдурела! Пять лет учебы псу под хвост!

— Не уговаривай, я все равно буду работу искать. Ты сегодня домой или на свидание? — перевела я тему.

— Куда тебя одну в таком состоянии бросать? Подожди, я мигом переоденусь, клинику закрою, и рванём в кафе. Съедим по куску торта, и твои нервы мигом в порядок придут.

В нашу компанию напросилась Лиза. Пышнотелая брюнетка с огнём в глазах оказалась любительницей вкусно поесть и посплетничать. Отправляя в рот очередной кусок пирожного, она изрекла: «Моя сестра после института с работой намучилась. Куда ни сунется, везде одно и то же: диплом — это хорошо, а опыта нет — это плохо. Возьмём вас на три месяца на испытательный срок. Платить будем пятнадцать тысяч в месяц. А вот после стажировки будет вам оклад пятьдесят тысяч и ежеквартальная премия. И если покажете себя с лучшей стороны, карьерный рост обеспечен. Ага… Размечтались. Так её на двух работах прокатили. Все лакомые места у нас в городе начальство для своих деток или знакомых приберегает. Без связей никуда не пробьёшься. Пришлось моей Варьке в официантки податься. А что делать? Родители уже волком смотрели. Да и понятно. Столько денег в учебу вбухали, а толку ноль. А сейчас я на неё смотрю и даже завидую. В три раза больше меня зарабатывает. Да ещё и на одной из вечеринок с парнем познакомилась. Дело к свадьбе идёт».

Сидя за столиком, я рассеянно ковыряла ложечкой остатки крема, и, словно сквозь пелену, слушала рассказ девушки, размышляя о капризах судьбы и туманных перспективах собственной жизни.

— А почему она тебя-то в ресторан не пристроила? — полюбопытствовала я.

— Куда мне, с моей комплекцией, в официантки? Сестра высокая, как тростинка, вся в отца, а я в маму пошла, в кость широкая. Слушай, хочешь, я с Варькой поговорю? У них там летом вечно рук не хватает.

— А это идея! — подхватила Нинель, до этого молчавшая. Видимо, её грызло чувство вины за тот опрометчивый совет, из-за которого я и выбрала ветеринарию. — Подработаешь летом, а там, глядишь, и что-нибудь получше подвернется.