Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин
Из этой книги вы узнаете, кто становится шаманками, какие знания и песни нужны для вызова духа, почему так важно обращаться к потолочной балке и танцевать на ножах и как тысячелетние шаманские практики продолжают жить в современной Республике Корея.
Информация от издательства
Научный редактор Андрей Загорулько
Чеснокова, Наталия
Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин / Наталия Чеснокова; [науч. ред. А. Загорулько]. — Москва: МИФ, 2026. — (Страшно интересно).
ISBN 978-5-00250-751-1
Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.
Все права защищены.
Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
Моей семье
Введение
«Стоит оказаться в Корее, тут же услышишь где-то поблизости звяканье тарелок и удары в барабаны. А если пойти навстречу шуму, то увидишь женщину — обычно старую и страшную каргу, которая напоминает ведьму на картинках в детских книжках. Она танцует, принимает странные позы или ходит по кругу, в такт ритму барабанов и тарелок, в которые бьют двое или трое юных экзорцистов, — возможно, это даже ученики, они сидят на расстеленном перед ней коврике» — так описывал шаманское камлание кут врач и миссионер Эли Барр Лэндис (1865–1898) в 1895 году [1] . Трудно сказать, все ли шаманки похожи на ведьм из сказок, но в остальном он определенно прав, потому что до сих пор камлания часто проходят именно так.
1
Landis, Eli B. Notes on the exorcism of spirits in Korea. Chinese Review XXI–6. 1895. P. 399.
Из этой книги мы узнаем, как развивался шаманизм на Корейском полуострове с древних времен и до наших дней, какие техники и инструменты используют шаманки и шаманы, а также как их образы отражены в корейской культуре, в том числе современной. Сразу оговоримся, что на Корейском полуострове не только шаманы и шаманки занимаются гадательными практиками, — есть, например, специалисты, которые предсказывают будущее и узнают прошлое человека по дате его рождения, чертам лица, пульсу или даже опираясь на западные карты Таро (если говорить уже о нашем времени). Эта книга — только о шаманках и шаманах, и лишь изредка мы будем затрагивать профессиональную деятельность других гадателей.
Шаманизм — это не только практики шаманов и шаманок, их инструментарий и образ жизни, но и все, что с ними связано: мифы, обряды и традиции, нормы поведения. Поэтому рассматривать шаманизм необходимо в контексте истории и культуры.
Шаманский веер
National Folk Museum of Korea
Согласно верованиям корейцев, после смерти душа человека отправляется в другой мир, который называется чосын. Нет единого представления о том, что там: образ чосын складывался из народного фольклора, из буддийских воззрений о жизни после смерти, а позже — и христианских. Добраться туда самостоятельно сумеет лишь душа того, кто прожил счастливую жизнь и был милостив к другим людям. Всем остальным нужен проводник — шаман или шаманка, который поможет душе попасть в лучший мир. Это особенно важно, если человек ушел из жизни молодым, был убит, умер на чужбине или от болезни, не успел завести семью, детей, был несчастен и страдал. С помощью камланий кут шаманы помогают душе мирно уйти и найти дорогу в чосын. Также к шаманкам и шаманам обращаются, чтобы установить контакт с духами болезней, богатства и бедности, заручиться поддержкой предков или попросить прощения у покойных.
Первоначальная форма корейского шаманизма появилась на Корейском полуострове примерно в бронзовом веке: это X в. до н. э. — Х в. н. э. Скорее всего, еще в бронзовом веке корейцы (а люди бронзового века считаются предками современных корейцев) верили в духов природы — небесных светил, деревьев, скал, камней, рек, озер. В корейских мифах сохранились указания на то, что одними из самых значимых были духи солнца, рек и гор.
Курын-кори — сцена из шаманского камлания
The Academy of Korean Studies /
Позднее на развитие шаманизма повлияли и разнообразные местные верования, и пришедшие в первых веках нашей эры из Китая конфуцианство, буддизм и даосизм. Во многом именно благодаря глубокому сближению с буддизмом шаманизм смог сохранить свое влияние в периоды Корё (918–1392) и Чосон (1392–1897). В первой половине ХХ века, в 1910–1945 годах, когда Корея была колонией Японии, корейский шаманизм вобрал в себя элементы японского синтоизма.
Несмотря на то что шаманизм всегда оставался в тени, трудно представить, чтобы корейцы от него полностью отказались: шаманки лечили болезни, помогали упокоиться душам мертвых и упрашивали небо ниспослать дождь во время засухи. К шаманкам обращались и короли, и простолюдины. Шаманские песнопения, сохранявшие архаичные представления об устройстве мира, постепенно распространялись по Корейскому полуострову, оказываясь куда более устойчивыми к изменениям, чем письменное слово.
Шаманизм остается неотъемлемой частью современной корейской культуры: шаманки проводят ритуалы для крупных корпораций и частных клиентов, часто становятся героинями фильмов и книг, а некоторые шаманские обряды включены в Список шедевров устного и нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО.
Исследователи приходили к изучению шаманизма разными путями. Одним из первых о шаманизме в Корее упомянул голландский мореплаватель Хендрик Хамель (1630–1692), который вместе с командой судна Sperwer в 1653 году попал в кораблекрушение у корейских берегов и смог вернуться на родину только в 1666-м, тринадцать лет спустя. Хамель вел дневник — судовой журнал, ставший первым подробным описанием Кореи, известным на Западе. О шаманах Хамель не рассказывает в деталях, но упоминает о них.
В конце XIX века о шаманизме писали западные миссионеры и путешественники, чьи труды стали основополагающими для зарождения корееведения. Среди них — уже упомянутый Эли Барр Лэндис, Джеймс Гейл (1863–1937), Изабелла Бёрд Бишоп (1831–1904), Гомер Халберт (1863–1949), Гораций Андервуд (1859–1916) и другие. В Российской империи одна из первых подробных характеристик корейского шаманизма, которую подготовил тогда еще молодой историк и этнограф Николай Кюнер (1877–1955), встречается во втором томе справочника «Описание Кореи» (1900).