Спустя месяцы их пути снова пересекаются в колледже. Теперь Уэс готов бороться за их любовь. Он уверен, что знает её лучше всех, и разработал идеальный план, чтобы вернуть её, полный «широких жестов», достойных романтических комедий. Только вот Лиз не собирается облегчать ему задачу. Она не поддаётся на его уловки, и к тому же у неё появился новый друг – и он парень.
Сможет ли Уэс, применив все приёмы из любимых ромкомов Лиз, вернуть возлюбленную, или он окончательно потерял её?
Новогодняя ночь
“Если бы пятнадцатилетний я увидел себя сейчас, то врезал бы по яйцам.”
— Подстава
Уэс
— Здесь полно народу.
— Я же говорил, чувак, – ответил Адам, закидывая в рот жвачку и ухмыляясь, когда мы вошли на вечеринку. Откуда-то из колонок гремела громкая музыка, и все, казалось, разговаривали с друг другом, стараясь её перекричать.
Я последовал за ним и Ноем по лестнице, в гостиную, где, казалось, собрались все мои знакомые из школы. Черт. Люди были повсюду: сидели на диванах, стояли кучками, и я тут же пожалел о своём решении выбраться куда-то.
— Беннетт! – Алекс подбежала с другого конца комнаты и обняла меня, прижимая к себе.
— С Новым годом, Бенедетти, – сказал я, с трудом сглотнув и обняв её в ответ.
— Как дела? – спросила она, и мне жутко не понравилось, как она улыбнулась, отстраняясь. Это была одна из тех сочувствующих улыбок, словно она спрашивала, как я справляюсь с тем, что моя жизнь пошла наперекосяк.
— Нормально, – ответил я, разрываясь между радостью от возвращения друзей из колледжа (святые угодники, наконец-то у меня снова есть компания!) и нежеланием общаться. Потому что, как бы все ни были добры, я чувствовал их жалость. Жалость из-за моего отца, из-за того, что я бросил колледж, из-за того, что больше не играю в бейсбол.
Я был жалок.
С тех пор как Ноа и Адам вернулись, я каждый раз наотрез отказывался от их приглашений. Но под Новый год что-то нашло, и я согласился. Видимо, праздник на меня повлиял, и теперь я об этом жалею.
Потому что всё было по-другому.
Когда мы виделись в последний раз, у нас всех были грандиозные планы на будущее.
И... в общем, у них они всё ещё были.
Я же, с другой стороны, свернул с намеченного пути.
Когда умер мой отец (через две недели после моего заселения в общежитие в Калифорнийском университете) я вернулся домой на похороны и больше не уезжал, решив бросить учёбу и всё, что сулило мне будущее. Будто у меня был выбор. Спустя несколько месяцев после его сердечного приступа я устроился на полную ставку в продуктовый магазин, а в качестве подработки водил такси. Жизнь была просто «прекрасна».
— Пошли. Майкл играет в «Денежные ставки» на кухне, – сказал Ноа, указывая куда-то. — Здесь слишком шумно.
«Денежные ставки», новая любимая игра на вечеринках, – это, по сути, задания на спор с денежным вознаграждением. Её придумали ребята, с которыми я работаю в магазине, и когда я рассказал об этом Адаму и Ноа, они просто загорелись этой идеей.
Я последовал за ними на кухню и остановился, чтобы взять выпивку, прежде чем сесть за стол.
— Наконец-то ты выбрался, Беннетт, – протянул Майкл с другого конца стола, так что я сразу понял, что он уже навеселе. — Тебя не было видно все каникулы.
Услышав первые аккорды той старой песни из альбома «Fearless», игравшей в соседней комнате, я невольно стиснул зубы. Конечно же, на вечеринке играла именно эта песня. Это было как раз в духе того, что происходило в моей жизни в последнее время.
— Был занят, – сказал я, поднимая свой стакан и осушая его до дна. У меня не было цели напиться, но и отказываться от выпивки я не планировал. Мы немного выпили у Ноа с его братом перед вечеринкой, так что я уже был слегка под градусом.
— Спорим на пять баксов, что Беннетт не попадёт отсюда, – сказал Ной, пододвигая ко мне пустую банку и жестом указывая на кухонную раковину.
— Идёт, – сказал я и запустил банку в сторону раковины, наблюдая, как она отскакивает от столешницы и с грохотом падает на пол.
— Ну ты мазила, – ответил он, и я достал из кармана пятидолларовую купюру и положил перед ним.
— Всё равно лучше, чем ты.
— Джосс приехала, – сказал Ноа, глядя на сообщение в телефоне, — с моим сэндвичем с курицей, ура!
— Спорим на сэндвич, что... – я осёкся, увидев её.
В канун Нового года.
Она. Была. Здесь.
Твою ж мать!
Либби стояла в гостиной.
Я умудрялся избегать её целых две недели, пока она была дома на каникулах, но теперь мы на одной вечеринке.
В канун Нового года
Да, ты издеваешься надо мной, Вселенная? Я отказался от трёх других вечеринок, где, как я думал, она могла быть, решив, что здесь её точно не будет.