Зверь внутри яростно рыкнул. Запах свежей крови щекотал ноздри, требуя добавки. «Красные драконы»? Слышал про них. Мелкая банда, шестерки под «Кроликами». Крышуют лавки, возят контрабанду. Если этот боров побежит к ним — приведет ко мне тех же людей, которых я режу.

Недопустимый риск.

— Что случилось? — выступив из полутени, я подхожу ближе, привлекая к себе внимание.

Китаец обернулся. Взгляд скользнул по моему голому торсу. Сместился к глазам.

— А ты ещё кто такой? — пренебрежительно фыркает он.

— Тот, кто снимает эту комнату, — подбрасываю я правой рукой складной нож.

Я сделал шаг вперед. Китаец неосознанно отступил, вжавшись в стену.

— Твой… этот… — он ткнул дрожащим пальцем в Тэкки. — Пырнул! Я только спросить хотел! Дверь открыта была!

— Дверь была закрыта, — тихо говорю я. — Ты её толкнул.

— Она была приоткрыта! Я думал…

— Увидел голую девку? Решил зайти и пристроить свой стручок? — рычу я, а картинка перед глазами идёт красными пятнами.

Пальцы зудят от желание вцепиться ему в горло. Раздавить кадык. Лишить глаз. Схватить молоток и превратить его пах в кровавое месиво.

Рациональная часть меня едва держит поводок. Нельзя, Кирилл. Не после того, как их разборки слышали все вокруг.

— Я ничего такого не хотел! — китаец повышает голос, но в нём уже нет прежней уверенности. — Просто посмотреть! Дверь открыта была! А он сразу с ножом!

— Тэкки-тап, — тихо рычу я.

— Да, Рил-тап? — гоблин чуть склоняет голову набок и скалит зубы. Поигрывает ножом. В его глазах — ожидание. Готовность. И желание лить кровь.

— Ты всё правильно сделал, — говорю я, не отрывая взгляда от глаз Чжана. — Если повторится, зарежь эту жирную свинью.

— Проваливай к себе, — прохрипел я, обращаясь к китайцу. — Заклей царапины и забудь.

— Это не царапины! Он меня…

— Царапины, — рычу я. — Или мы можем позвать «Драконов». Растолковать, как ты пытался изнасиловать чужую девку. А потом мы с тобой выйдем в круг.

Есть тут такая традиция. Решать всё боем на ножах. Занятный подход к доказательной базе. Но сейчас мне на руку.

Чжан сглатывает. Отлепляется от стены. Бочком, не поворачиваясь ко мне спиной, начинает двигаться прочь.

— Псих, — бормочет он. — Япнутые уроды. Все вы тут…

— Замок, — бросил я, покосившись на деда Олега. — Ты обещал поставить сразу, как я ушёл.

— Будет, — буркнул старик. Смотрел он на меня сейчас чуть иначе. С изрядной опаской. Правильная динамика.

Они с Василием отходят в сторону. Начинают переговариваться. А ко мне медленно подступает Тэкки-тап, уже спрятавший нож.

— Рил-тап… Я это… — зачастил он, глотая окончания. — Ссать ходил! На минуту! А этот… полез сразу, тварь! Я его на перо посадил! Но не до конца, тарг. Не до смерти.

— Молодец, — кивнул я. — В следующий раз, закрывай дверь. И вали наглухо.

Тэкки-тап расплылся в щербатой улыбке. Как недавно выяснилось — похвала от старшего по иерархии для варразов слаще сахара.

— Вниз иди. В зал, — протягиваю я ему пару монет. — Поешь нормально.

Гоблин тут же радостно уносится прочь. А я шагаю к деду Олега, который уже закончил разговор с сыном.

— Василий уже доделывал замок, — смотрит тот на меня. — Твой гоблин потому и ушёл. Но он Мэй внизу понадобился. Отошёл на секунду.

Точно не на секунду. Но да ладно. С проблемой уже разобрались. Хотя руки всё ещё подрагивают от желания порвать азиата на лоскуты.

— Что по докам? — говорю тихо, чтобы Василий не услышал. — Твой знакомец всё подтвердил?

— Документы будут завтра, — кивает он, мельком глянув на сына. — Край — послезавтра,

— Остаток денег — сразу, как получу и проверю, — на всякий случай напоминаю я.

Тот с лёгким раздражением морщится. Но кивает. Потом оглядывается себе за спину. И слегка наклоняется ко мне.

— Ещё кое-что, — он понижает голос. — Этот китаец. Чжан Вэй его зовут. Живёт тут третий месяц, платит исправно. Но языком треплет много. Если он и вправду к «Драконам» побежит…

— Не побежит, — смотрю я ему в глаза. — Если даже добежит, то решим.

Дед Олег несколько секунду перваривает моё заявление. Потом медленно кивает.

— Верю. Но если что — нас в это не впутывай, — выпрямляется он.

Снова приходится сдерживать внутреннего зверя, который отчаянно рвётся наружу. Желая выплеснуть на старика всё, что думает о таком поведении.