Вернее, я так планировал, но у одной черноволосой воительницы были свои планы. Зато мы проверили на комфортность капитанскую кровать. Что сказать, хранитель Гнездовья обладал некоторым вкусом в вещах. Я ещё свою кровать считал удобной, а оказалось, что ничего я не понимаю в комфорте.

— Как думаешь, может, перенесем её к тебе в дом? — промурлыкала Юлианна, нежась в постели.

— Не думаю, что в этом есть смысл, — ответил я, улыбаясь.

— Жаль, — вздохнула она. — А можно я буду спать тут временами?

— Если хочешь.

— Отлично, — девушка довольно потянулась. — Кстати, расскажешь, откуда у тебя этот шрам?

Она протянула руку и коснулась его, отчего я невольно вздрогнул.

— Это не так важно.

— Ага, «не важно». Да с такой раной не живут! — укорила она меня. — Видимо, в твоем мире удивительные маги, раз способны поставить тебя на ноги даже после такого.

После её откровения в один из вечеров я рассказал Юлианне о себе. Впрочем, её реакция не слишком отличалась от реакции остальных и звучала как-то вроде: «Так и знала, что с тобой что-то не так. Но учитывая, что ты делаешь, рада, что ты с нами».

— Да, целители у нас замечательные, и не только маги, — согласился я и сам потрогал широкий рубец на спине. — А шрам… Несколько лет назад я работал над одним… назовем это проектом. Инициатива одного князя, не мелкого, как саратовский…

— Ну, саратовский князь не такой уж и мелкий, — не согласилась Юлианна.

— Не чета нашим, — отмахнулся я. — У тех в подчинении могут быть десятки городов, как ваш Саратов.

Девушка присвистнула.

— Хотелось бы мне взглянуть на твой мир.

— Может, когда-нибудь, когда наладим связь…

— А это возможно?

— Сейчас, с нашей стороны — нет. Но в будущем, гипотетически возможно. Хотя не уверен, что это хорошая идея.

— Почему? Разве твои люди не смогут эффективно сражаться с демонами мрака?

— Смогут, а ещё они станут навязывать вам свои порядки, а вам будет нечем ответить. Ни одаренных, ни технологий.

— Но у нас есть ты. Ты уже дал многое.

— Недостаточно, — печально улыбнулся я. — Знала бы ты, насколько большой и сложный мой мир. Сколько всего там есть.

— Ты отвлекся, шрам, — напомнила она и ущипнула меня.

— Ай!

— Это чтоб не отвлекался.

— Да-да… Шрам. Ну, как уже сказал, я работал на одного князя. Великого князя, если уж говорить прямо. Он занимался не вполне законными исследованиями. Обычно вся исследовательская деятельность, касающаяся порталов, проводится под контролем государя.

— И что было бы, если бы это вскрылось?

— А это и вскрылось, но когда было уже слишком поздно. Полетели головы, буквально, но там сложная ситуация, и повезло, что на меня тогда не обратили никакого внимания. Но я немного забежал вперед. Был такой человек, Станислав Бартош, жизнерадостный старикан, фанатик артефакторного дела. Большинство считало его чудаковатым эксцентричным дедом. Он был… как бы это сказать, человек науки. С большой буквы. Наука была его страстью, и он умел заражать этой страстью других. Спустя годы сложно вспомнить, как именно так получилось, что я оказался среди его учеников. Был одним из слушателей на лекциях, время от времени проявляя эрудицию. Как-то так получилось, что я вошел сначала в узкий круг слушателей, а затем и вовсе стал одним из личных учеников.

Я ненадолго замолчал, не так уж часто я предавался воспоминаниям о тех временах.

— У меня тогда был сложный период жизни. Я вернулся из армии, был военным артефактором в императорских войсках.

— Было так хреново? — спросила Юлианна, и голос стал тише, из него исчезла задорность.

— Ага. Про то, что творилось на юге, на границе с османами, не любят говорить, но скажу тебе, что это ад. Их спецы создают самые смертоносные и хитрые ловушки, а моя работа была от этих ловушек избавляться и придумывать средства противодействия. Я не так уж много времени провел в бою в твоем понимании, но трупов своих насмотрелся на три жизни вперед.

Девушка взяла меня за руку и поднесла к своим губам.

— А когда всё закончилось, я просто не знал куда податься.

— Понимаю. Став воином, сложно вернуться к нормальной жизни. Я… Я тоже пыталась. Но быть фермером или кухаркой как-то не для меня.

— Можно ещё ткачихой.

— Не-е-е-е, слишком монотонно.

— А кухаркой, значит, нет?

— Не-е-е-е, особенно на большой кухне. Там бывает та ещё беготня.

— Значит, пробовала таки?

— Пробовала. Я бы, может, кузнецом пошла, тоже люблю работать с железом, но женщина-кузнец? Меня просто-напросто никто учить не станет, и плевать им, что я достаточно сильна. Но ты отвлекаешься, дальше-то что было? Уж как-то очень издалека ты подходишь к истории своего шрама.

— Ну извини, как подходится, — шутливо фыркнул я. — Да там на самом деле не так уж много рассказывать. Вернее много, но тогда придется тебе рассказывать множество других вещей. Если же коротко… То однажды к профессору пришли люди от великого князя Раскольникова, в частности князь Хорошев. Мы с ним пересекались и прежде, он был одним из старших офицеров во время службы в имперских войсках. Тесен мир, как говорят. В общем, профессору Бартошу предложили работу, отличное финансирование, и он согласился. Но не из-за денег. Я уже говорил, что Бартош был человеком науки, и в первую очередь для него это была возможность реализовать то, о чем он мог лишь размышлять.